Невеста Стального принца. Охотники и чудовища

Не было ничего удивительного в том, чтобы подойти к другим аристократкам, обменяться приветствиями, ну и конечно же ядовитыми шпильками, обернутыми в бархатную ткань любезностей.

– Ах, какое красивое у вас колечко, леди Башане! – Изображая крайнюю степень восторга, Паулина коснулась беленькой ручки первого подопытного кролика.

Всего лишь на долю секунды, но мне и ее оказалось достаточно, чтобы заметить, как подвески на ее браслете, как бы невзначай скользнув по руке леди, не поменяли цвета.

Пришлось забраковывать невесту и сосредотачиваться на следующей.

– Ой, у вас какое-то пятнышко на плече! Да, да, вот здесь… Ах, это родинка? А больше на грязь похоже…

– Какое необычное ожерелье!

– Можно подержать ваш веер?

Если наины и удивлялись странным знакам внимания со стороны Паулины, то виду не подавали. Не то это место, чтобы устраивать разборки и проявлять недовольство.

В итоге еще до начала спектакля нам удалось осмотреть пятерку графа Варрижа – тех самых бандиток, что зубоскалили в магазине.

Остальные оказались ни на что не годными, как и еще три бегло обследованные нами мимо проходящие наины мимо проходящих хальдагов.

– Ничего, Аллард сказал, двух вполне хватит, – не стала расстраиваться Паулина. – Бутылочки у тебя?

– А где же им еще быть? – Я похлопала по ридикюлю, в котором вместо зеркальца, гребешка или еще какой-нибудь дамской мелочи лежали пустые пузыречки.

Для Морсика.

– Тогда во время антракта все сделаем. – Полька сосредоточенно кивнула, соглашаясь сама с собою, и засеменила за Мэдоком в ложу бенуар, отведенную лично для нас.

Видимо, эта постановка действительно пользовалась популярностью, причем в основном у хальдагов, особенно неженатых, потому что среди зрителей обнаружилось немало участников Охоты в компании чистокровных девиц, выданных им во временное пользование.

Там знакомые лица и тут тоже. Леди обмахиваются веерами, лорды держатся поближе к своим курятникам. Зал полнится тихими перешептываниями, приглушенным смехом и блеском. Огоньки свечей отражаются от золотой лепнины, мраморных колонн и отполированных подлокотников кресел, наполняя зал теплым светом.

Наконец он начинает гаснуть, и вместе с ним стихает шепот. По залу разливается печальная мелодия, и в унисон с ней звучит нежный девичий голос.