Наследие Велены

Старейшины поворчали, покривились, словно проглотили по дольке лимона без сахара, но, не найдя что возразить, стали расшаркиваться и лицемерно заверять, как же они счастливы приветствовать в моем лице свою государыню. Сплошные подхалимаж и неискренность! Вымученно улыбнувшись, притворилась, что поверила.

– Значит, это была последняя церемония? – Сердце в груди радостно забилось. – И больше не будет бесконечных поездок и глупых заданий?

Арон кивнул. Взяв меня под руку, повел из зала.

– Не будет, Нарин.

– Постараюсь, – пообещала я, прекрасно понимая, что привычку сначала говорить, а потом думать вряд ли когда-нибудь удастся искоренить.

Все это время неотступной тенью за мной следовал Воллэн. Дождавшись, когда Арон наконец наговорится и умчится следом за остальными старейшинами, эмпат сунул мне в руки небольшой свиток.

– Что это?

– Прочти и узнаешь, – как-то безнадежно вздохнул приятель, словно надвигался ледниковый период и обитателей Этары ждало неминуемое вымирание.

Раскрыв листок, пробежалась по нему взглядом. И едва не закричала от радости. Послание было от эльфов. Неразлучная парочка писала, что покидает Неаль, в котором провела летние каникулы в кругу семьи, и, прежде чем вернуться в Нельвию, намеревается заскочить ко мне в гости. Как им удастся побывать в Драгонии и успеть к началу занятий в геллионской школе магии, я не представляла, да, честно говоря, и не хотела заморачиваться.

Пританцовывая и посылая встречным эмпатам счастливые улыбки, побежала делиться сногсшибательной новостью с Эдель, по пути заскочила к лекарю Морту за исцеляющей мазью. Уверена, принцесса обрадуется и не будет, подобно своему милейшему супругу, воспринимать приезд моих друзей, как вселенскую катастрофу.

Провела у Эдель весь вечер и ближе к полуночи отправилась к себе. Время за игрой в карты пролетело незаметно. Теперь, когда я обрела статус Владычицы, мало кому удавалось меня обыграть. И дело тут вовсе не в моих скрытых талантах. Просто придворные не решались выигрывать, предпочитали жить с государыней в мире, даже если для этого приходилось расстаться с парой-тройкой золотых монет.