Королева отступает последней

Нет, я не оскорбляю ветреных шейл и шиари. Просто…

Короче, как грязи.

– Лайра…

Почувствовав, как Бриан легонько пихнул меня в бок, оторвала взгляд от тарелки, по которой последние несколько минут меланхолично размазывала уже остывшую кашу. Увидела спешащего к нам через всю столовую Нейла, явно чем-то взволнованного.

– Рон! – воскликнул запыхвашийся парень, подбегая к нашему столу. – Он в лазарете!

К своему ужасу я увидела, что один глаз Киернана заплыл, а веко почернело, но спросить, что с ним случилось, не успела.

– Вы что натворили? – выдохнула я и, вскочив из-за стола, понеслась в лазарет.

Пока бежали наверх, Нейл вводил нас в курс дела. Очень паршивого, должна сказать, дела. А я злилась. Сильно! На двух отчаянных смельчаков, решивших, что сама не справлюсь. Не придумаю, как разжиться частицей своего врага, а если и придумаю, то обязательно нарвусь на неприятности.

– Нам повезло, Стейрод был в трактире у ратушной площади, в котором мы часто его видели, – рассказывал Киернан.

– Лучше бы не везло, – процедила я, до белых костяшек сжимая в кулаке тряпку с клятыми волосами.

Сделав вид, что не расслышал моих слов, кадет продолжил хвалиться:

– Вывести его из себя оказалось проще простого. Ну вы же знаете этого урода… И дальше всё тоже пошло согласно плану.

– Хочешь сказать, Ронан планировал оказаться в лазарете? – с мрачной иронией поинтересовался Торнвил.

Нейл покосился на него недовольно и ускорил шаг:

– Мы сделали то, что должны были.

– Я вас не просила.

Пришлось прерваться, потому что мы подошли к дверям приёмной. Я очень боялась обнаружить здесь не только Ронана, но и старшекурсников, с которыми мои рыцари-защитники имели неосторожность ввязаться в драку, но ни Стейрода, ни его дружка у животворцев не оказалось.

Зато обнаружился мрачный целитель, тот самый, что накладывал мне швы, а потом снимал их.

– Опять порезались, шиари? – буркнул он, тяжёлым взглядом обводя нашу компанию.

– Мы бы хотели увидеть кадета Сандера, шейр, – никак не отреагировав на издёвку в уставшем голосе, сказала я, а потом с замиранием сердца добавила: – Как он?

– Бывало и лучше, – мрачно хмыкнул целитель. Поднявшись из-за стола, за которым минуту назад что-то сосредоточенно писал, загородил своей худосочной фигурой проход в палаты.