Избранница стража мглы. Цветок из пламени

Не успела его демонова светлость убраться в зазеркалье, как я, вооружившись обнаруженной-таки кочергой, провожаемая недоуменным перешептыванием сестер и причитаниями маменьки, отправилась в родительскую спальню – превращать в крошево маркизов презент.

Не знаю, что за чары наложил этот мерзавец, пока я находилась в беспамятстве, но, когда кочерга встречалась со стальной гладью зеркала, комнату наполнял протяжный гул. От каждого удара такая хрупкая на вид поверхность, заключенная в тяжелую резную раму, начинала дрожать, но даже не думала трескаться.

Вместо этого подергивалась рябью, будто я не зеркало разбивала, а гоняла ветер над корытом с водой.

– Ксандра, ты что вытворяешь?! – всплеснула руками родительница, ворвавшись в спальню.

– Уйдите, мама?, от греха подальше, – посоветовала я (все-таки это у меня в руках кочерга, а у нее – потрясающее умение доводить окружающих до белого каления) и снова со всей силой, на какую только была способна, обрушилась на подарок муженька. Ну хоть бы трещинка, хоть бы малюсенький осколочек отвалился!

– Ксандра! – Голос баронессы взвился до фальцета.

 – Немедленно прекрати!

– Лучше уйдите, – процедила сквозь зубы, нанося зеркалу еще один, хотелось бы верить, сокрушительный удар.

И хоть бы хны.

Хорошо, родительницу все-таки удалось выставить, напугав ее до полусмерти. Еще бы не напугаться! Когда на тебя рычит босая растрепанная девица в ночной сорочке, остервенело размахивая закоптелой железякой. Наверное, со стороны я выглядела как завсегдатай больницы для душевнобольных.

А попробуй с таким-то мужем остаться вменяемой.

После ухода матери еще долго я молотила кочергой по зеркалу, попутно осыпая его проклятиями, не забывая и благоверного упомянуть.

Все тщетно. Обессиленная, сползла на пол, в изнеможении прикрыла глаза. Объятое жаром тело дрожало, сорочка пропиталась потом, тонкий обруч, сжимавший запястье, раскалился, обдаваемый невидимым пламенем.

И за это мне тоже следовало благодарить Морана.

Чтоб он во мглу провалился!

В себя пришла только утром следующего дня в постели с влажной тряпкой на лбу.

Сестры, сидящие рядом, ерзали на стульях от нетерпения. Бедняжки все извелись, ожидая, когда я проснусь и они смогут приступить к допросу, дабы выяснить, что же произошло между мной и стражем. Оказывается, его светлость не удосужился объясниться, обмолвился только, что мы с ним немного повздорили.

Немного? Да я готова была вчера его убить! За фальшивые извинения, оброненные мимоходом.