Избранница стража мглы

Даже, поднапрягшись, с горем пополам сдвинула с места такой хрупкий и изящный с виду секретер, на деле оказавшийся тяжеленным.

Конечно, сомнительно, что за ним мог прятаться потайной лаз. Если бы его вельможество ночами двигал у меня под носом мебель, я бы наверняка это услышала и заметила. Но бросать начатое было не в моих правилах.

Пальцы нащупали шелк обоев с выпуклым цветочным узором. Вроде бы ничего… Ой!

Испуганно отдернув руку, заглянула в просвет между мебелью и стеной, в которой нащупала небольшое углубление.

Пришлось двигать секретер дальше, дабы получить доступ к неожиданно обнаруженному тайнику. Если не изучу его, и дня не проживу, непременно скончаюсь от любопытства.

Понимая, что совершаю не самый благовидный поступок, я достала из углубления резной ларец, инкрустированный перламутром. Как сказал вчера на балу де Лален, покои эти раньше принадлежали моей кузине. А значит, и ларец должен был принадлежать Серен.

Внутри на подушечке из белоснежного атласа лежали несколько золотых колечек, эмалевая брошь, увесистый мешочек, полный алидоров[1 - Алидор – золотая монета.

1 алидор = 20 санталям. Сантали чеканились из серебра. 1 санталь = 12 медным талям.], и свернутый лист бумаги, перевязанный алой тесьмой. И прежде чем почувствовала укол совести, я развернула свиток.

Пальцы дрогнули, стоило скользнуть по нему взглядом. Послание состояло всего из трех слов, написанных крупным, размашистым почерком: «Скоро ты умрешь».

Внизу чернели инициалы, оставленные все той же уверенной рукой: «А. Г.».

И ничего больше.

Я растерянно опустилась на край кровати, не сводя глаз с желтоватой, немного помятой бумаги. Что это? Угроза? Адресованная кому? По-видимому, Серен. Раз письмо это обнаружилось в ее спальне.

Как жаль, что оказалось оно пророческим.

Зябко поежилась. А может, тот, кто его написал, как раз и распорядился судьбой кузины?

Дрожащими руками сунула роковое послание обратно в ларец и поспешила вернуть его на место, отчаянно желая стереть из памяти три страшных слова.

Глава 7

Следующие два дня, а особенно ночи, стали для меня настоящим испытанием. Я не могла думать ни о чем, кроме будущего супруга, он всецело завладел не только моими мыслями, но и, кажется, сердцем. И что самое постыдное – тело мое тоже жаждало оказаться в его власти.

К счастью или нет, но его светлость больше не пытался меня соблазнять.