Белый Город

На нашей внешности это почти не отразилось, только вони поубавилось, а вот золото и драгоценности засверкали как новенькие, особенно медальон, для которого обнаружилась и золотая цепочка, порванная при пережёвывании объекта. Пашка, как дурачок, камушками починил цепь и напялил побрякушку на шею, ребёнок, ей, богу!

Для золота из шкуры сшили чехольчик, ещё один – для моих костей и третий – для камней. Запоздало пришла мысль, что теперь у нас есть, что грабить, причём, очень даже есть, что! Жаль только, что слову «осторожность» в голове не было пока места.

После такой победы нас не испугало бы и целое войско!

Мы даже поспали несколько меток, сбрасывая высокое напряжение тяжелого дня. Тележку догнали под вечер, временами перелетая часть пути. Прятаться не стали, всё равно колдун – хассан заметит, своими кишками почувствует такую кучу артефактов, а просто шли сзади, пока купец не встал на ночевку. И только тогда подошли к онемевшим фигурам и с большим удовольствием двинули пару раз по мерзкой жирной харе.

Думали, будет крик, визг, возмущение, но никак не ожидали совсем другой встречи.

Все хассаны, включая избитого, встали на колени и, семеня пятками, поползли к Пашке целовать его копыта! При этом они скулили что-то о прощении, и мне с трудом удалось догадаться, что не о своём утреннем обмане просит прощения купец, вовсе нет. Они просят так, как будто разговаривают с богом! И только ещё раз глянув на друга, я увидел медальон, о котором забыл и всё понял.

Этот, съеденный, видимо, был большая шишка, перед сотниками и даже архаиками никто так не скулил и не вертел угодливо задом. И уже поздно было снимать побрякушку и говорить: «пардон, ребята, мы пошутили». Наверно, это было бы ужасным святотатством. Поэтому мы потребовали еды и они забегали, а я попросил Пашку, глупого пижона не брякнуть что-нибудь дурацкое и побольше молчать.

Поели, и велели купцу рассказать то, что он знает. Как ни странно, вся связанная команда торчала тут же, стоя на коленях, не уходя спать, как это было раньше.

Не звучали привычные шутки и легкомысленное ржание. Каждое слово рассказчика они впитывали как молитву, и все вместе одинаково кивали головами в знак согласия, тихонько мыча от невозможности говорить самим.

– Прости господин. Я мало что знаю. Но такой медальон может быть только из Дома Великого падишаха, это его знаки и его родовая золотая цепочка с двойными кольцами.