Белый Город

Когда-то отец, приноравливая меня к кухонным делам, купил настоящую курицу и объяснял, как её разделывать и что у неё к чему. Там оказался желудок, от которого меня, пацана, чуть не стошнило, желтая морщинистая оболочка, а внутри почему-то камни и стёкла!

Такой же кожистый мешок, только размером с мой рюкзак, оказался и здесь. Те же камни, слизь, грязь, вот только каждый камень нёс то самое тепло, за которым так усиленно охотился Верт! Его бы сюда! Пришлось собрать. Заодно, к находкам неожиданно присоединились несколько золотых монет и нечто вроде медальона, с надписью по-хассански.

Эти ценности и желудок я показал Пашке, который отреагировал со смехом:

– Видишь! Оказывается, твоя летающая курица кушала хассанов! Только благородных, заметь! Медных монет не видно. Ты тоже, значит, к благородным относишься…

– Тогда понятно, чем она в пещере питалась и зачем нужна ей окраска, защитная в степи. Тварь вылетала на охоту, днём маскировалась, а ночью – обедала.

– Днём она ещё и слепла, как сова.

Ни рук, ни ног нет, уродина! Ладно, надо завязывать. Я вырезал половинки клюва и кусок шкуры. Ты закончил? – Пора бы сматываться!

– Куда?

В пылу драки, поиска и болтовни мы и забыли, что все трофеи надо протащить через узкие ходы пещеры.

– Летала же где-то эта гадина. Не в щель же!

– А где, по-твоему?

– Тут только один выход.

И Пашка показал пальцем наверх.

Ствол жерла уходил в бесконечность. Конечно, мы видели конус в степи, и в высоту он тянул метров на двести.

И не меньше пришлось опускаться в пещере. Почти полкилометра в сумме! Ни фига себе! Десяти метров хватит, чтобы переломать все кости, с пятидесяти останется только мокрое пятно, а с пятисот?!

Очередная авантюра. В поисках чего-нибудь, напоминающего выход, мы решили обойти всё донышко жерла и обнаружили совершенно уникальную находку. Среди сухой травы в камнях лежало яйцо. Всего одно. Сын и дочь одновременно! Дитя своих безвременно погибших отца и матери, также в одном лице.

То есть, в одной харе.

Природа обделила чудовище таким малым чудом как любовь. Тварь сама себе была и женой и мужем и мужественно влачила вечное женственное одиночество, пока не явились два чрезмерно наглых землянина в иритском виде и не пресекли нить жизни удивительного существа. Я бросил рядом с гнездом один из колдовских камней, «кушай, мальчик!» Может быть, легенда хассанов оживёт и через несколько лет они опять будут с ужасом обходить страшную гору.