Белые ходят вторыми

Впрочем, так оно и было. Кажется, я сбила с ног парочку второкурсников, а потом ещё и задела плечом кого-то из преподавателей. Даже не заметила, кого именно. Не остановилась, не извинилась…

Взлетев по лестнице, рванула по полутёмному коридору, скупо освещаемому светильниками на стенах. Не знаю, следовал ли за мной Бриан. О нём я сейчас даже не думала. Все мысли были только о Тессе и о том, зачем ей понадобился Эскорн.

В кабинет генерала я ворвалась на словах дражайшей родственницы:

– Лайра… она… Она стала…

– Совсем неуправляемой! – выпалила первое, что пришло в голову, и почувствовала на себе два взгляда: недоумённый генерала и злой, укоризненный тёти.

И ведь не соврала же! Я действительно в последнее время творила и вытворяла, но всё, что делала, было ради Ноэро.

Жаль, Тесса этого не понимает.

– Ей так не хочется выходить замуж, что она устраивает представление за представлением, – пожаловалась на саму себя, пока тётя не вышла из шока. – В пятницу все мозги мне проела своими возмущениями.

Протараторив на одном дыхании всё, что собиралась протараторить, приблизилась к предательнице. Обняла её крепко, едва не задушив, и процедила на ухо тихо, так, чтобы мои слова не долетели до генерала:

– Молчи. Умоляю.

Отодвинулась на шаг, продолжая ощущать на себе её тяжёлый взгляд. Теперь Тесса смотрела на меня, округлив глаза.

– Лайре не нравится у баронессы? – удивился Эскорн. – Она мне ничего не говорила…

– Вы же знаете, какая она гордая. Сестра не любит делиться своими проблемами.

– Это я заметил, – мрачно усмехнулся военный. – Заметил, что не любит делиться и быть искренней.

Знал бы генерал, насколько он прав.

– Ваша светлость, – начала было Тесса, обращаясь к военному.

Пришлось снова её перебить:

– Я подумал, что тётя могла бы снять в столице дом на время брачного сезона и забрать Лайру. Уверен, с Тессой ей будет спокойнее и она всегда будет под надёжным присмотром. – Я посмотрела в глаза генералу, ожидая его реакции.

На Тессу, если честно, больше смотреть не решалась. В глазах тёти было столько осуждения и невысказанного упрёка, что впору было рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом.