Земля

Ни на одной виденной доныне унылой фотографии этих существ, ни даже на киноплёнке Сэм не видел, какие они на самом деле, пока не довелось сегодня посмотреть вживую.

Безобразно прекрасные, по самой грани. Жуткое искажение птичьих и человеческих черт, завораживающая волшебная красота, и всё это вместе, разом.

И тут ещё эта проклятая неизвестность – что же удалось ему уловить на плёнку? – растягивается на неопределенный срок.

Рина обязательно поймёт.

Рина поддержит и успокоит – тепло, спокойно и рассудительно, как не удавалось ни одной девушке, да и вообще, наверное, никому.

Странно и тяжело чувствовать, как Рина сейчас нужна. Полдня она там печатала на этом антиквариате, и конечно, невежливо было бы её отрывать от этого занятия. Странно вдвойне – понимать, что Рина, привычная Рина, такой надёжный друг – настолько нужна, находится в соседней комнате и при этом вроде как недоступна. Конечно, Сэм на неё не в обиде, очень глупо было бы обижаться на то, что у Рины есть и свои дела. И всё-таки что-то не даёт ему постучаться теперь.

И ещё подсобщик, с которым Рина, по-видимому, как-то успела здорово спеться. Не то чтоб он сам по себе плох, вовсе нет. Но ведь он даже не человек. И ещё Сэму постоянно кажется, будто неграмотный орк над ним издевается и вообще держит за придурка, а достойно ответить и поставить подсобщика на место Сэм отчего-то не может. Просто не может – и всё. В этом месте, по-честному, нащупывается даже не страх (позорный, но всё же простительный), а нечто вроде неприступной скальной стены…

И Рина в этом ничуть не помогает, как будто это нормально.

Спелась.

С нелюдем.

Очень… глупо с её стороны.

В конце концов именно она здесь – законная хозяйка, а не…

При орке Сэм почему-то чувствует себя глупее, слабее и мельче.

Это изматывает хуже, чем два полных ведра воды, пешком, в горку.

Даже от искренних извинений бледноглазый отмахнулся, а ведь извинения Сэму даются так болезненно и тяжело.

– Спокойной ночи, Сэм! – голос Рины из-за стены.

– Спокойной ночи, – отзывается Сэм.

Болят уставшие руки и ноги.

И ухо, кстати, тоже до сих пор побаливает.

Комментарий к главе 9

* Я думал, нынче обойдусь без примечаний, вроде всё просто, ничего хитровывернутого.

Но не тут-то было!

Мудрая женщина моя мама как профессиональная фармацевтка с – не побоюсь этого слова – первоклассным провизорским образованием живо вспомнила хитрую и коварную лекарственную траву, рекомую кассией.

Но тут у нас это не она.