Осьмушка

Конопатый Коваль ведёт под руки такое ветхое существо, по сравнению с которым «училка» сразу кажется Пенни ещё довольно моложавой. Белоглазая старуха – вылитая полоумная ведьма – уж точно ещё мамонтов в своей юности застала, не иначе. Старуха всё посмеивается беззубым ртом, и Пенни замечает, что недокроенный орк ложкой давит в миске разварную гущу.

– Салия! Ты чудесно выглядишь сегодня, – произносит «училка», и Пенни успевает задуматься о том, насколько же кошмарно должна эта развалина выглядеть в остальные дни.

Старуха усаживается на большой брезентовый тюк, который, верно, притащен сюда специально для неё, и шамкает что-то о новой внучке, которая сегодня объявилась.

Ёна толкает Пенни плечом – мол, подходи ближе, знакомься, ну что ты как не своя, – и приходится в очередной раз представляться; темнокожая девка называется Хильдой, а «училка» – Магдой Ларссон. Коваль поворачивается, чтобы передать миску с размятым хлёбовом бабке Салии в руки, и за спиной у него опять ребёнок, Шарлотка, спит себе да пускает слюни, примотанная полосой тканины.

У Пенни возникает всё больше вопросов, которые она и не собирается задавать.

* * *

– Если возникнут человеческие проблемы, о которых по-орочьи быстро и не рассудишь, – произносит Коваль, обращаясь к Пенни, – ты иди тогда сразу ко мне, не стесняйся – сам с сестрой рос. Или вот к нэннэчи. Бабушки, они толк от бестолочи враз понимают.

Пенелопа Уортон даже не может себе вообразить, с какой бы это проблемой она пошла бы, например, к слепой дряхлой бабке, и про себя приходит к выводу, что таких вещей просто не может существовать в природе, а Коваль всё-таки слабак.

– Пенелопа, – произносит «училка» Магда, – у тебя красивое имя. Ты знаешь, что это имя смелой, умной и стойкой женщины – одной древней царицы?

– Имя как имя, – отвечает Пенни с осторожностью, обмакивая шмат серой лепёшки в похлёбку, как здесь принято делать. – Типа надо же было как-то называть.

О том, как её, мелкого переростка, дразнили по имечку «антилопой гну», Пенни рассказывать тоже не собирается.

В миске обнаруживаются порезанные надвое мелкие голубоватые луковицы. Пенни подозревает, что это те самые, которые утром перебирал орчий старшак. То ли она очень голодная, то ли действительно стряпня не так уж плоха. Хотя есть её не очень привычно.

Потом эта Магда спрашивает, не желает ли Пенелопа помыться.