Веления рока

– Бросай свой драндулет, мы им в другой раз займемся. И позови мать.

В эту минуту распахнулась дверь, Верка Шмелиха сама по- казалась на пороге.

– Ну, мои милые, никак опять комаров кормить собрались? – хмуро взглянув на Эрудита, проговорила она и плотно сжала губы.

– Да, нынче погода хорошая, пойдем, посидим.

– Теперь до самой зимы будет хорошая погода. Не спится вам дома. Лучше бы делом каким занялись, – с недовольством проговорила она. – Или вы специально от работы сбегаете?

– В том-то и дело, что сбегаем, только не от работы, а от гостя.

– От какого такого гостя?

– Да ко мне вот приятель приехал, а я не хочу с ним встречаться.

– Почему же?

– Не нравится он мне, – сказал Эрудит с улыбкой, которая говорила, что ему самому странно все это.

Видимо, ответ Эрудита не устроил Веерку Шмелиху, она недоуменно помолчала, соображая что-то. А Эрудит протянул навесной замок и сказал:

– Мама (Эрудит называл ее все так же, как и в детстве – мамой), я хочу попросить вас.

Как свечереет, вот этот замок повесьте на хату. Только тайком от моего гостя.

– Что ж ты сам-то не замкнул?

– Я замкнул на внутренний замок, чтоб ему непонятно было: дома я или нет? А когда он увидит, что на двери появился навесной замок, поймет, что я был дома, а потом ушел.

Верка Шмелиха посмотрела на Эрудита, как на человека, у которого прямо на глазах вырос горб.

– Как-то я не пойму? Вечно ты, Эрудит, чего-нибудь вы- кинешь. Ну, ладно, давай замок. Подождите только, соберу вам поесть.

Генка сообразил: «Тут дело нечисто». – У него загорелись глаза.

Еще не выйдя из хутора, Эрудит велел ему вернуться и перекатить «Яву» к себе во двор.

– И покрутись возле дома, пусть этот тип увидит тебя. В общем, постарайся попасться ему на глаза. Если спросит, скажи, что сплю в хате, пьяный. А я тебя на берегу подожду, у лодки.

х х х

Эрудит не ошибся, это был действительно Дыба. Он появился в хуторе около двух часов и теперь, выжидая время до вечера, прятался от посторонних глаз в лесополосе, которая на целый километр протянулась вдоль хутора.

Сидел на поваленном ветром, поросшем зеленым мхом стволе акации, курил и в сотый раз обдумывал план убийства. Вокруг его головы в косых лучах солнца, проникающих сквозь листву, вились струйки сизого табачного дыма. Главное, размышлял он, это внезапность. Только в фильмах герой заглядывает своей жертве в глаза и высказывает свой приговор. Все это есть пустое.