Корова Стеллера, или Проверка правописания по-французски

Без ложной скромности он чтил себя любимцем камчатской публики и играл в театре «С.М. и Н. В. Мономаховых» характерные роли, где сама губернаторша, впрочем, на общественных началах, служила художественным руководителем.

Вот и в последней постановке драмы Софьи Михайловны «Долой пьянство!» в трех действиях, которую она написала саморучно, отравленная атмосферой морского порта, он исполнял роль алкоголика- отца, от которого отказались дети и жена, в результате чего потрясенный герой исправлялся и в финале все дружно пели оду государю-императору.

– И как же теперь быть? Что делать? – продолжала причитать Софья Михайловна.

Через месяц с материка должен был приехать владыко Нестор, которому она клятвенно обещала покончить с пьянством на полуострове. И что же теперь? Кто справится со сложнейшей ролью отца?

– Сумбатова-Южина, что ли, из Москвы вызывать?

В обозримом пространстве актеров такого уровня, как Штарк, просто не существовало.

Софья Михайловна жила в двухэтажном губернаторском доме по-соседски, поэтому обратно ротмистр с губернаторшей шли вместе.

Деревянный тротуар кончался непосредственно за домом начальника Камчатки, поэтому шли прямо по лужам, не разбирая дороги. Лицо женщины, мокрое то ли от слез, то ли от дождя, было одухотворено высокой печалью.

Вслед за дождем с сопок змеем спускался белый молочный туман и стремительно наползал на дома.

Расставшись с женщиной, изрядно продрогший ротмистр – это летом-то! – свернул в проулок, где находилась китайская баня, с намерением сейчас же окунуться в горячую ванну.

– Расплодилось вас здесь, – в ответ недружелюбно сказал Павел Михайлович.

И действительно, треть от населения Петропавловска в тринадцатом году составляли китайцы с японцами да десяток американцев. Бани, продуктовые и промышленные магазины, аптеки, швейные мастерские, столовые – все принадлежало китайцам, и не существовало ни одной отрасли, в которой они не составляли бы значительной конкуренции для местного люда.

Камчадалы, только недавно выглянувшие из патриархального одеяла, надолго жизнь не планировали, брали от природы ровно столько, сколько необходимо, чтобы пережить зиму. Не сеяли, не пахали. Питались рыбой как хлебом. Били уток, продавали пушнину. Шкурку песца выменивали за бутылку браги.