Сказание о Проклятой Обители

Теперь Астейн могла убедиться в правдивости наивных детских рассказов. А еще, густо покраснеть, ибо Каснар невольно напомнил ей Ульвейна и их преступную связь.

В очередной раз живописала дочь Ингвальда все ужасы того вечера, когда была сожжена обитель Святой Хранительницы Итенель. Кровавые подробности смогли отвлечь девочек от болтовни, а Рауда от беспрестанного копирования брата. Оставалось лишь дивиться детскому жестокосердию. Глаза этих милых созданий во время рассказа светились неподдельным любопытством и восторгом.

Адальгис и Фархильд что-то вновь начали обсуждать, и, даже словно бы спорить, а потом, в наступившей внезапно тишине, хором прокричали:

– А у нас Мэйв убили. Это наша служанка. Шею свернули!

Прозвучало это так, словно девочки хотели похвастаться ярким событием. Эхо детских голосов еще долго отскакивало от каменной кладки стен.

– Да, – подхватил Рауд, – отец ее сам нашел, когда мы охотились. Она еще теплая была!

– Ее нахцерер убил, но тело сожрать не успел и кровь даже не выпил – папа помешал! – Алый румянец расцвел на щеках близняшек. – И тебя сожрет, если одна на болота пойдешь! Он здесь уже многих убил и тела в топь уволок! – Адальгис сделала большие глаза, явно ожидая от гостьи возгласов ужаса и удивления.

– Дай я расскажу, что ты все время рассказываешь?! – Фархильд ткнула локтем сестру, и заговорила скороговоркой, боясь, что кто-нибудь снова перехватит инициативу: – У него там, в болотах, есть тайное логово.

Девочки при поддержке Рауда уже изготовились посвятить онемевшую жертву во все подробности этой истории, но громкий окрик графини заставил детей вжать головы.

– Хватит! Почему я весь вечер должна выслушивать всякие ужасы и городские сплетни?

– Дети просто хотели показать, что и у нас жизнь не стоит на месте и полна самыми невероятными событиями, – ни на кого не глядя пробормотала тетушка Ута.

Графиня бросила в ее сторону презрительный взгляд, под туго натянутой кожей заходили желваки. Астейн поспешила пониже склониться над миской. Менее всего ей хотелось становиться невольной свидетельницей конфликтов, корни которых уходят в неведомое прошлое.

– Ересь, словно плесень, губит чистые души.