Служба королю

Мишкина задача упрощается тем, что он точно знает, что сегодня со следующего кордона, который находится по ту сторону границы, должны пройти четыре группы.

Эти сведения ещё вечером передаёт гонец, который постоянно курсирует между сторожевыми отрядами, и за отдельную плату продаёт интимные сведения, собранные с постоялых дворов. Информацию он покупает у хозяев этих жалких гостиниц, причём работает гонец на обе стороны, это не считается ни шпионажем, ни нарушением. Просто нашел себе ирит приработок, молодец.

Зато оба мэтра знают заранее, кто к ним придёт, значит каждый имеет время подготовиться, и к богатому вельможе, и к подозрительного вида вольным мужикам. «Кто предупреждён, тот вооружён» – эту истину Мишка запомнил из жуткого количества боевиков, увиденных по телику.

Механика процесса очень проста. Гонец бежит из одного пограничного городка в другой, по пути забирает летучую почтовую крысу на кордоне, прибегает в городок, узнаёт новости и отправляет их почтой. Ночует в городе.

Есть, конечно, вероятность, что и гонца могут подкупить, но для такого нелепого занятия нужна очень уж веская причина и немалый мешок золота, ведь истина всплывёт тут же и гонец должен успеть удрать с этим мешком, а куда он денет жену, детей и родных? Да и откуда в этой полупустыне золото?

Могут его и напугать, конечно, или шантажировать. Но опять же, враньё всплывёт в тот же день.

Все эти мысли лениво крутятся в Мишкиной голове, когда он видит сигнал своего маячка на дороге: «идут». Сложенная книга вползает между шкур, готовность номер один! Из-за кустов выходят двое. «Двое мужчин, выправка военная, но без формы, оружия не замечено, направляются в столицу» – так было в донесении.

Мужчины, внимательно, но коротко и цепко оглядывают ребят и, пройдя чуть вперёд от их корзин, останавливаются, делают свои дела, по заведённому алгоритму, как марионетки в старинных часах: поклажу снять – кусты посетить – ручей – пить – умыться- протереть сапоги- ням-ням – мусор в кучу- груз на плечи- пошли.

«Рюкзаки» – отметил Мишка – «Потёртые до блеска, закопченые на кострах, но крепкие. Свои мужики, служивые.