Протосеанс

Евгений выходит на улицу, задумывается, но точно прислушиваясь не к мыслям, а к чужому голосу, вскидывает голову и озаряет проходящую мимо девушку похотливой поэзией глаз.

После он вынашивает весь год мысли только о ней, о Лене. В лоск. Девочка так обворожительна. Какие изысканные жемчужные оттенки впустила природа в локоны ее светлых волос! А какие редкой красоты ножки!.. Они просто взмучивают горячей страстью позывы плоти. С первой же минуты он неприкрыто залюбовался своей «королевой» – взасос, пока та – как и всякий свой последующий день – не исчезала в парадной своего подъезда, в соседнем доме, и суетная новь вновь оставалась там, рядом с ним, потому что Евгений никак не мог отважиться на главный приступ.

Когда-то была у него по нраву экзальтированная девица. Не погрешая совестью умела держать себя в руках и любила его буквально безумно. А что еще нужно мужчине? Но однажды взвилась – грубые тварные наклонности как-то прочла она в нем и – уехала.

После Евгений стал посещать элегантный бар. Под флёром томного взгляда он легко обратил на себя внимание одной броской дамочки спелых лет. Уж больно её елово-зеленые тени за пушистой щеточкой ресниц забавно гармонировали с её оранжевым цветом платья-реглан, что он не пропустил её.

Красотка подтаявшими, теплыми, большими воловьими глазами сразу же выдала свое желание подарить ему себя.

– Ты уведешь меня с собой? – Девица была подградэ и предательски покачнулась.

Тварь самоуверенно гмыкнула: – Разумеется…

– Махотка моя! – бархатным голосом нежила она жарко-пылким чувством, как целовала, присутствие Жени.

– Ты – замужем?

– К дьяволу!..

Тварь огляделась. Просторный дансинг, залитый лазерным светом и в меру заполненный хорошим звуком, смех и дыхание девочек, порхающих стайками, как неоновые рыбки в аквариуме, – породило желание обладать ею и – немедля.

…Когда наступил сентябрь, женщина напомнила еще раз о себе как героиня нового поступка – ради Жени обнежила ноги: корчилась битый час на столе от мук в салоне красоты. А когда дело дошло до постели, в плотской игре, облюбовывая каждую пядь его атлетического гибкого тела, она открылась ему в своей неизбывной любви.

От новых ласк тот захмелел.