Протосеанс

У меня не было бы и желания пристегнуть к этой истории его психофизические параметры, как основной проводник его прегрешений…

– Ваши догадки могут быть и ошибочны и… преждевременны, – холодно ответила Уманцева, вовсе не впечатлившаяся от наукоемкого выступления. – В безнравственности Эвергетова есть что-то отвратно-нечеловеческое, чуждо-дьявольское мне. Это я знаю точно.

– Не знаю, что он себе там внушил, кого вывел себе в идеал… Но в конце концов, если всё так даже и обстоит, то я думаю всё равно – это лишь продукт индивидуально-мозгового зачатия.

Личные так сказать завихрения. – Это сказал я.

– Может быть. Знаю одно, он в ответе за себя, за каждый свой шаг, как всякий за себя, и рано или поздно вы обязаны будете достать его.

Я увидел, что Уманцева однозначно и всерьез готовила клятву.

– Наследил он довольно, да, – цыкнул громко зажигалкой Завражный и так же громко вернул ее в свой карман и пыхнул дымком «Честера».

– Что касается избирательности… – Он с определенным акцентом в своем живом взгляде оглядел красивую шевелюру Натальи.

 – Тут я затрудняюсь сказать что-нибудь определенное. Вы хороши дамочки, ничего не скажу… Может быть тут только в этом дело?

Шувандин не согласился.

– Кажется, я поверю, что здесь не совсем всё тривиально. Меня к этому склонило только что услышанное мною сновидение потерпевшей… К тому же оно наводняет ночь и всех остальных. Однако сейчас мы можем говорить только в предположительном смысле. И это первая и важная сторона вопроса.

Поэтому я скажу пока только в гипотетическом формате. Весь его прошлый образ мыслей, или «Я», видимо, терзаются сомнениями, распадаются, и планирует его дух уже не он сам, молодые люди…

Уманцева наложила растопыренные пальцы на пульс висков, а Завражный, почему-то повеселев, пощипал губами кончик своей презентабельной перьевой ручки.

– Так что же вы понимаете из их дозорных приключений? – спросил он. И повернул голову к Уманцевой.

– Бесстыдные поползновения и позы? – Наталья оставалась невозмутимо-скованной гневом.

Кто бы дал ей ответ.

Завражный замял сигарету в пепельнице.

– Послушайте, что я снова вам скажу… Уверен, пока он отложит «попечение» о вас. Но скоро вернется к вам же.

– Зачем? – не поверила Уманцева.

– Вы все четверо матронисты, и, будьте уверены, вам не зря раздавали тут комплименты. Но сны – не врут! Поэтому есть основания говорить, что он к вам, может случится так, вернется.