Нечестивый

Он чувствовал силу своей семьи, стоящей за ним. И она казалась куда более могущественной, чем любой автомат.

Праведник был уверен, «Нечестивые» не потерпят трусости и мерзкого побега. Он боялся и не скрывал этого – его страх перед клубом был полон восхищения и благородства. Иногда Праведник думал, что он единственный, кто испытывает подобное чувство. И вера в это становилась только сильнее, когда колонна сверкающих мотоциклов проезжала по центральной улице города. В такие моменты он мог видеть десятки трясущихся цивилов и прочно засевший в их глазах ужас.

Ничтожный и мелкий ужас насекомых, который они испытывают перед самой гибелью. Этот никчемный и презренный страх не чета его чувствам.

Одно название «Нечестивые» заставляло белых воротничков и их пуританских мамочек с визгом скупать самые крепкие замки и засовы. Поговаривали, что несколько лет назад Хмурый Лис смог весьма хорошо подняться, открыв подобную лавку на колесах в небольшом городе прямо во время одного из слетов. Он активно продавал амбарные замки и цепи, которые сам же потом с ловкостью срезал.

Довольно быстро идею переняли пижоны в пиджаках и галстуках, но были биты и уехали ни с чем.

Праведник усмехнулся, вспоминая эти рассказы. Правдивые или нет, кто теперь разберет. Главное, что от таких воспоминаний страх немного отступал.

Умом он понимал, что президент «Нечестивых» понятия не имеет, скулит сейчас под вышками военных один из его кандидатов или бросается на амбразуру в логове противника. Но уверенность, что за все происходящее (известное и неизвестное) он обязательно заплатит, не покидала ни на секунду.

Праведник не столько боялся смерти, сколько уготованного ему перед этой смертью позора. Он ведь единственный, кому выпал великий шанс стать первым кандидатом до семнадцати. Со своих четырнадцати лет целых два года он спал и видел, как сможет нашить на спину яркий кольт (и сразу, как все члены клуба, сделает такую же татуировку на груди), снизу будет написано гордое Freedom, а верх жилета украсит огромная надпись UnHoly.

Для этого всего-то и надо сообщить, когда будет выезжать колонна, узнать количество сопровождения и в какой из машин лежит какой-то очень важный старый ящик, о котором рассказывал ему лично Беркут. Плевое дело одной ночи. По крайней мере, так казалось.

– Бери что хочешь, – как мантру зашептал он девиз «Нечестивых», – бери что хочешь, и плевать на последствия.

Словно услышав его скромную молитву, гребень широкой дороги осветился. Сначала едва заметно.