Нечестивый

– Тебе нравится? – Хельмут брезгливо скривился, явно издеваясь. – Да ты извращенец.

– Нет, не нравится, конечно, – быстро исправился Праведник. – Я это… просто ничего не чувствую.

– Повезло, – Хельмут встал с кресла и принялся с остервенением переворачивать походные мешки. – Сядь пока, Беркут еще не приехал.

Праведник безропотно сел.

– Новости читаешь?

– Я? Редко. Не читаю, если честно.

– Не умеешь?

– Вы уж совсем за дурака не держите. Умею, конечно, просто… не люблю и все.

По телеку все покажут, а что не покажут, то дойдет сплетнями.

– Ясно.

Хельмут сказал это абсолютно обычным тоном, но Праведнику показалось, что одним словом сержант поставил на нем жирный крест. Поэтому он быстро попытался исправиться:

– Но вообще новости знать надо. Вы правы.

– Надо. Вот тебе последняя: «Диких псов» остановили на границе.

– Да ладно?! – от восторга Праведник вскочил с места. – Так этим сукам и надо!

Сержант откинул старый мешок в сторону и будто заново посмотрел на парня.

В этом взгляде не было ничего хорошего.

– Говоришь, за дурака не держать? Это будет сложно, когда ты лепишь все, что придет в голову.

– А что не так? Мы же всегда с ними на ножах?

– Я бы не стал бросаться такими сильными заявлениями. «Псы» – это мелочь. Единственное, что эти твари всегда путаются под ногами. Такой расклад мешает, но не более.

– Зато теперь эти уроды точно будут знать, что это наш округ и ни одна тварь не смеет сюда соваться.

Хельмут откровенно заржал.

– Говоришь так, будто это мы их задержали. Нет, я бы не был против, подстрели кто-нибудь этих гадов возле их дома. А задержанием псы опять доставили всем крупных неприятностей. Уверен, что сегодня из-за них начнут усиленно патрулировать границы и, руку даю на отсечение, в ближайшие дни очень много наших окажется за решеткой.

– Понял… – выдавил из себя Праведник и потупил взгляд.

Говорить больше не хотелось. Конечно, он мог рассказать о своей вылазке, но вдруг отчетливо понял, что боится сержанта до одури.

Он еще никого и никогда так не боялся. Хотел было сбежать или сказать еще хоть что-то, но ноги отказывались слушаться, а язык онемел. Поэтому, когда в коридоре раздался знакомый звук тяжелых шагов, а дверь в зал открылась, Праведник с огромным усилием заставил себя не броситься навстречу появившемуся спасителю.

– Утро, бойцы! – громко сказал Беркут, широко улыбнувшись.