Талисман для героя. Фантастика. Альтернативная история

– В тот день, когда ночь новолунием зиждется, спустился ко мне ангел небесный и длань свою возложил на мое плечо левое, дабы демона согнать и наставить меня на путь истинный, – монотонно завыл юродивый. – И просветлел я разумом своим да сердцем воспылал…

– Да заткнись ты, скотина! – прошипел Роман.

– Ыгы, ыгы, Воистину так, и обрящется всё во веки веков и отныне, – пробормотал псих и затих.

– Как он меня достал! – Роман обхватил голову ладонями. – Среди ночи поднимается и вот такую пургу несет. С ума можно сойти! Я вернусь отсюда на родину полным идиотом.

– Ничего страшного, – съехидничал я. – Психи зачастую и управляют государствами.

– Нет! – Роман в ужасе округлил глаза. – Как ты можешь такое заявлять! Ты не прав! Здесь на планете Земля великим государством СССР управляют достойные и мудрые люди! Великим вождем после Сталина стал гениальный полководец Жуков Георгий Константинович! Он сделал из этой страны величайшее государство мира.

Роман сжал кулак. В темных глазах его сверкнул огонь.

– А сегодня вождь этой страны это Сергей Николаевич Жуков! – вдохновенно продолжил Роман. – Это внук Георгия Константиновича и мудрый вождь всего советского народа. Когда я вернусь на свою планету, то обязательно установлю дипломатические связи с СССР. А хочешь, я тебя возьму с собой? Вижу, что ты умный человек. Я назначу тебя своим первым советником.

– Не знаю. Надо все хорошо обдумать, – устало произнес я.

– Конечно, конечно, – закивал Роман. – Это очень серьезный шаг.

– Я протестую! Я решительно протестую против оскорбления чувств умалишенных! – неожиданно послышался истошный вопль из глубин палаты. – Я за срочное принятие закона о защите чувств и достоинства умалишенных! Я протестую!

Санитары стремительно сорвались с места и понеслись по проходу. У одного из них я успел заметить в руках объемную смирительную рубашку.

– Опять правозащитник Леха буйствует, – пояснил Роман.

– Мои братия и сестры по разуму! – забеспокоился юродивый. – Размышление есть попытка мыслей надсадных познать, то, что уму недоступно в силу помрачения полного. И тонет оный в ложном знании, как в жиже навозной, И кажется ему слепцу, что оный разумен да велик во познании своем, а на деле бельмами незрячими по сторонам крутит, да лбом твердым во стены долбится.

– Ужин! – послышался зычный вопль со стороны входной двери.