Конец «Золотой лилии»

– Мы пригласили вас для переговоров, – начал Маслаченко. – Пока неофициально. Опять для предварительной беседы.

«Пожалуй, своим “пока” капитан давит на меня психологически, припугивает. Дальше, мол, все будет совсем нешуточно», – рассудил вызванный.

– Готов ответить на все ваши вопросы, – вежливо произнес Слепаков и сделал чрезвычайно внимательное лицо.

– На этот раз мои вопросы больше относятся не к вам лично… Вернее, не столько к вам, сколько к вашей жене.

– Чего тогда меня вызываете, а не жену?

– Успеем.

– Мне пятьдесят два года, – угрюмо напомнил Слепаков и посмотрел на милиционерку с особой внимательностью, потому что в обтягивающем свитере девица выглядела привлекательно. И унылый носик ее меньше мешал общему впечатлению.

– Ну, это еще не старость, – снизошел молодой оперуполномоченный. – Что касается вашей жены, то, по нашим сведениям, она состоит в постоянной связи с соседом из сорок второй квартиры Хлупиным. С тем самым, который заявлял на вас.

Слепаков молчал. Он заметил, что у капитана смяты волосы и на макушке торчит вихор. Из-за такой мелочи Маслаченко кажется сегодня не очень проницательным, неопытным и простоватым. А эта, в свитере, изменяет своему мужу, если он у нее есть, конечно? А с симпатичным своим сослуживцем, оперуполномоченным, небось тоже не прочь, как сейчас говорят, «заняться любовью».

Маслаченко как будто понял, о чем думает расспрашиваемый гражданин, и сердито нахмурился.

– Вы знали об этом, Всеволод Васильевич? – спросил он. – Знали или не знали?

И хотя Слепаков не просто знал – видел и ко всему был готов, его бледное землистое лицо покрылось чем-то вроде крапивницы.

– Нет, не знал, – сказал Слепаков с преувеличенной горестью.

– К сожалению, это факт, – уверенно заявила сотрудница Маслаченко хрустальным холодненьким голоском.

– А вы присутствовали? – разозлился внезапно внештатный консультант. – В ногах, что ли, стояли?

– У нас есть подробные сведения от наших осведомителей. Ничего не поделаешь, приходится пользоваться их показаниями.

Милицейская девушка пропела это с интонацией удовлетворенности и, как показалось Слепакову, странно поерзала на стуле.