Сероводород

Но понять, что же его так пугает в облике существа, он, как ни старался, не мог: страх поселился в лёгких и мешал дышать, липкая слюна, стекающая с нижней вывернутой губы зверя, падала на голову, разъедая мозг и мешая думать о чём-либо, кроме, пожалуй, одного. Этим единственным было ожидание Спасителя. Он принесёт средство, которое поможет ему хоть на время стряхнуть гада с плеч и забыть о страхе, поселившимся в тёмных закутках его усталой души.

В окно постучали. Этого не может быть! Какое счастье, что его спаситель явился утром! Федька вскочил с кровати, роняя с постели смятую подушку и падая, поскользнувшись на бутылках, разбросанных в беспорядке под ногами.

Змий не успел за стремительным порывом своего визави, а потому остался сидеть на месте, готовый в любой момент спрятаться под кроватью в случае визита нежданных гостей. Фёдор отдёрнул тюлевую шторку, поднимая в воздух осевшую на занавеске пыль и стряхивая с подоконника дохлых букашек, так и не дождавшихся продолжения лета.

– Чё надо? – хрипло спросил он, вглядываясь в засиженное мухами стекло.

За окном соседка, повернув голову к невидимому собеседнику, продолжала тарабанить сухоньким кулачком в переплёт рамы.

– Чё надо? – хотел повторить он свой вопрос, но из горла вырвалось лишь сиплое мычание.

– Федька, открывай! Гости к тебе, – вытягиваясь на носочках, прокричала старушка и добавила для убедительности, – из Москвы.

– Не жду никого, – прежде чем отбросить шторку, Фёдор покосился на «горыныча», сидящего на спинке кровати и вслушивающегося в разговор.

В ржавых глазах существа не отражалось ничего кроме насмешки над хозяином избы. Хотя, какой он хозяин? Он давно уже слуга.

– Я те дам «не жду». Я щас участкового позову, чтобы он тебя на пятнадцать суток закрыл, – пошла в атаку соседка, не особо веря в успех своей угрозы.

Фёдор раздумывал: «Может у гостя водка с собой?»

– А ты покажь москвича. Спроси, чё хотел? Я дом не продам, так и знайте. Слышал я про ваши санатории.

Ни один из наших с ихних курортов назад не вернулся.

– Что ты мелешь, морда пропойная? Сдалась ему твоя халупа. У них свои, эти, как их…, апартаменты в Москве, – бабушка ловко справилась с красивым словцом и снова застучала в окно. – Отворяй дверь, дьявол, долго ты нас будешь морозить, окаянный? Вот подожди, доберусь я до тебя.

Он снова беспомощно оглянулся на лыбящуюся змеюку. Тварь благосклонно и едва заметно кивнула уродливой башкой.