Сероводород

– Куда же ты? – остановила его женщина, с трудом поднимаясь по высоким ступенькам. – Заходи в дом, подумаем, где тебе ночлег огорить.

– Как вас зовут? – Генка застыл перед дверью, не решаясь подняться по чистым ступеням в своих «бахилах».

– Настасья я, Иванова дочь. Для тебя, сынок, баба Настя, – старушка одолела подъём и оглянулась на гостя, догадываясь о его заминке. – Заходи, здесь в сенцах коврик, разувайся. Пока ты поешь, я твои ботинки отмочу и почищу.

Он прошёл в тёмные сени, стащил с ног и поставил на циновку обувь.

– Анастасия Ивановна, я обувь сам почищу. Мне бы только газету какую и палку.

– Садись, садись, не суетись. Успеется. У меня тут для этого дела всё налажено. Мы ведь тоже не по воздуху летаем, вот и приходиться галоши от слякоти в порядок приводить, – она усадила гостя на старенький диван, достала из печурки и протянула войлочные чуни.

Вскоре на столе появились пироги с капустой, сложенные в глубокое блюдо и прикрытые белым вафельным полотенцем.

– Тыкву с утра парила, теперь уже, пожалуй, остыла, – она пододвинула к нему чугунок и приоткрыла крышку. – Все яства. Чай магазинный, сейчас заварю. Ешь пока, а я твоей обуткой займусь.

Женщина вытянула из-за занавески низкую лавочку и присела у порога, очищая острой щепой налипшую грязь.

– По делам к нам? То, что не в гости, я поняла сразу. При родне ночлег у чужих людей не ищут, – обратилась она к нему, не поворачивая головы и не отрываясь от своего занятия.

Набитый едой рот не дал возможности сразу ответить. Было очень вкусно и ему пришлось себя ограничить, чтобы не оставить гостеприимную женщину без ужина.

– Скажите, баба Настя, почему так? Одни обманывают, неверные адреса дают, другие незнакомого человека в дом приводят, угощают, обувь ему чистят?

– Почему незнакомого? Я тебя знаю, – улыбнулась Анастасия Ивановна, отставляя в сторону один ботинок и приступая к другому.

– Откуда?! – поперхнулся Генка.

– Чудак-человек. Подошёл, поздоровался, никого не обидел, а мог бы. Нашим девкам окорот порой нужен. Опять же, предложил вёдра донести. Как же я могу не знать? И не важно, как тебя зовут, сколько лет, какие школы окончил или неучем живёшь, – всё одно, видно добрую душу.