Смутный день

Не ты ли, через своих посланников, довел до людей свои основные требования: не убий, не укради, заботься о ближнем своём. Не полагается ли тебе заботиться о своей пастве? А ты слеп и глух к их просьбам. Разве это справедливо?

– Кстати, хочу спросить тебя Светлый, как часто к тебе обращаются за справедливостью? – на мгновенье, зеленые глаза брюнета вспыхнули красным огоньком, что вероятно ускользнуло от взгляда его собеседника, задумавшегося, над казалось бы простым вопросом.

– Гораздо реже, чем денег.

– У меня родилась отличная идея, – в предвкушение, брюнет откинулся на спинку скамейки, и потер ладони об свои колени.

 – Давно мы не заключали пари. Вот мое предложение: спросим этих бедных людей, чего бы им сейчас хотелось больше всего. Если из пяти, хотя бы один захочет справедливости, ты ниспустишь на них справедливость. Хотя бы на этот город, и хотя бы на один день.

– Почему каждый раз, когда мы встречаемся, ты заводишь разговор о людях. Не о море, как оно прекрасно на закате, не о благородных животных, пасущихся на степных равнинах, а о людях, которые забыли всё, чему я их учил, и к тому же, Темный, нещадно страдают и в твоем царстве.

– Светлый, ты Создатель, и ты, и только ты, знаешь о моей сущности. Нет во мне зла. Да, я коварен и мятежен, потому и был изгнан тобой с небес, что обвинял тебя, но в отличие от тебя, я всегда хотел дать людям то, что они просят, чего хотят. Помнишь, как Гёте писал обо мне, о моей жалости к людям: «Нет, что ни говори, а плох наш белый свет! Бедняга человек! Он жалок так в страданье, что мучить бедняка и я не в состоянье».

К тому же, признаюсь, на ЭТО, было бы весело посмотреть – что будет со всеми этими людьми, если они получат то, о чём просят.

– То Фауст. Да Темный, талантлив ты в своих увещеваниях. Ну что же, я согласен. Но взамен, если никто из пяти выбранных тобой людей, не пожелает от меня справедливости, ты отдашь мне руконаложников, поступивших к тебе из этой страны за последние десять лет.

– Отец небесный! Да ты милосерден, – рассмеялся брюнет.

 – Я согласен – и так уж слишком много ко мне их прибыло, с этих земель, за последние двадцать лет.

С первыми двумя прохожими, брюнет потерпел фиаско. Мужчина лет пятидесяти с лицом смертельно уставшего человека, не дослушав до конца, суть обращения, без всяких альтернатив отправил брюнета прямиком к мужскому зачинателю новой жизни, который у жителей этой части земли пишется и произносится тремя буквами.