В дебрях Яны-Тагт

Но хорошо всё то, что хорошо заканчивается.

Оглядываю реку. Кучума не видно, но я не боюсь за него – он приучен плавать с детства. Наскоро отжимаюсь и, закинув рюкзак на спину, быстрым шагом иду вдоль берега. Избушка в хорошем состоянии. Это добротное жилище знакомого охотника-промысловика Петровского. Он – житель Екатеринбурга, закончивший охотоведческий факультет, на протяжении многих лет (до кризиса 90-х годов) добывал здесь пушнину. В стороне от избушки – небольшая баня, в сенях разная хозяйственная утварь, немного дров.

Растапливаю печь, переодеваюсь, и жизнь снова становится полноценной.

До конечной цели моего путешествия – реки Тошемьи остаётся ещё двадцать шесть километров, восемь из них – сплошное болото. Хотя в этом году шли обильные дожди, но, по опыту прошлых лет, я знаю, что дожди и засухи особого влияния на болото не оказывают, оно всегда одинаково.

Проспал дольше обычного, выхожу в 10 часов. Тянутся редколесья с мелким сосновым подростом, места самые глухариные, но сейчас глухарей что-то не видно, уже поздно.

Прохожу ровную рощу соснового леса, справа видно старое охотничье становище, похожее на большой шалаш. Это – родовые угодья Феди, жителя Северной Сосьвы.

Спускаюсь к ручью и упираюсь в болото. Вездеходный след начинает вилять, всюду лежит поваленный лес. Идти тяжело. Метровые кочки, между которыми вода, заставляют прыгать и балансировать в поисках проходимого места. Не один час меряю болото.

Пошли места твёрже, попадаются гривки леса. В невысоком сосняке Кучум поднимает глухаря, облаивает.

Не задерживаюсь, иду дальше. После очередной калужины болото заканчивается. По обеим сторонам дороги густой лес. Видны следы деятельности геологов – валяются сломанные механизмы, развалившиеся ящики с кернами. Недалеко уже и до старой вертолётной площадки с приткнувшейся к ней избушкой, где будет остановка для ночлега.

На дороге много медвежьих следов, попадаются и совсем свежие. Меняется поведение Кучума – он обнюхивает каждую травинку, озирается по сторонам, опускает хвост.

Пёс молодой, медведей боится.

По сторонам тянутся заросли голубики. Кучум снова периодически исчезает, но меня это не беспокоит – волков тут нет. Вот там, где мы провели последнюю ночь, ближе к горам, они обитают. Причём, здешние волки (я видел их стрелянными на реке Тохте у оленеводов) заметно крупнее волков средней полосы. Года четыре назад около нашей последней ночёвки волки задрали двух лаек промысловика, хозяина той избушки.