Без права на возвращение

Зинаида отодвинула ведро, пока бурёнка копытом не опрокинула, вытряхнула солому из консервной жестяной банки и плеснула в неё молока. Накрыв ведро марлей, ей пришлось дотянулась до висевшей на стене тряпки, чтобы вытереть руки и присесть на низкую табуретку. День только начинался, а она уже устала. «Надо к соседке сбегать, посмотреть: что да как? В избе прибраться. Картошка ещё не посажена. Люди, вон, уже на прошлой неделе, на майские отсажались. Чуть не забыла – надо за старухой постирать. Чудит она последнее время, все нервы вымотала.

И зачем она с ней связалась?»

С улицы кто-то посигналил. «Наверно, Митька приехал, за пахоту деньги требовать».

– Иду, иду. – отозвалась она, зачерпнула со дна ларя зерна, отсыпала в кормушки, бросила пару горстей уткам и направилась к калитке, поставив ведро на крыльцо.

– А я вижу, ты не спешишь, – над покосившимся штакетником расплывалась в широченной улыбке физиономия Митьки, местного тракториста, дравшего три шкуры с односельчан дважды в году, весной и осенью.

 – За огороды думаешь платить? Или как с тем монтёром – натурой рассчитаешься?

Услышав последнюю фразу, Зинка свернула к поленнице дров, ухватила чурку поувесистее и направилась к Митряку, которого сельчане недолюбливали и называли так за глаза.

–Шучу, шучу, – хохотнул Митька, поспешивший отойти от забора. – Штуку гони.

– Я тебе, Митька, щас эту плашку в задницу засуну, если ещё раз вякнешь лишнего.

– Кому Митька, а кому Дмитрий Иванович. Я тебе вариант предлагаю на случай отсутствия бабок.

Покувыркались бы вечерок-другой на сеновале, мне хорошо, и с тебя долг списался бы, а? – он продолжал лыбиться, но глаза при этом смотрели недобро, с прищуром, продолжая с опаской поглядывать на зажатое в руке полено.

– Дома с женой кувыркайся. Сказала же, получка будет, отдам!

– Да ладно, я ж по пути ехал, напомнить решил. – мужик плотоядно поглядел на её ноги. – Смотри, осенью в ногах будешь валяться, просить вспахать.

– Слюни подбери, – коротко отрезала Зинаида.

 – В магазин пойду, жене расскажу про твои ухаживания.

– Ладно, сука! – Митряк отступил к трактору. – Пожалеешь ещё.

Трактор резко, с пробуксовкой задних колёс, сдирая свежую весеннюю зелень с влажной земли и выбрасывая клубы чёрной копоти из выхлопной трубы, с рёвом отскочил от её дома.

Зина присела на крыльцо, продолжая держать в руках полено. «Оружие пролетариата, – грустно улыбнулась она про себя. – Этот хряк отомстит, будет по осени измываться.