Безмолвная ярость

Мы вставали поздно. В спальне я слушал записи «Дайр стрейтс», Леонарда Коэна и Джоан Баэз. Камиль заполнял карандашными набросками толстые альбомы для рисования, которые всегда таскал с собой. Изнемогая от жары, мы часами бездельничали в шезлонгах, расставленных под деревьями в саду, или купались. Плавал я плохо, по-собачьи, барахтался, как лягушонок, но мне казалось, что вода очищает меня от таинственной скверны. В те, пусть и ужасно обыденные, моменты у меня было ощущение, что потребовалась бы самая малость, чтобы научиться чувствовать счастье.

– Знаешь, Нина иногда звонит мне, – продолжает Камиль, не глядя мне в глаза, но я знаю, что он чувствует мое удивление.

– И о чем она с тобой говорит?

Брат делает неопределенный жест рукой.

– О мельнице, о тех временах, когда все мы еще жили вместе… В общем, говорит она, а я слушаю. Она рассказывает забавные истории о семье, а потом спрашивает, помню ли я их. Я отвечаю «да», но на самом деле в голове сплошной туман.

Как будто… – Он внезапно начинает колотить себя кулаком по голове. – Как будто что-то там сломалось.

– Ничего не сломалось, Камиль. У меня тоже не так много воспоминаний о том времени.

– Ты моложе меня на три года.

– Возможно, но дело не только в этом.

Камиль смотрит в сторону горизонта и щелкает зажигалкой. Я чувствую, что он хочет поговорить со мной так, как никогда не говорил, но не находит слов.

– Как до этого дошло?

– О чем ты?

– Обо всем.

Мы двое, семья, твоя мать… Я никогда не знал, как найти свое место, Тео. Я чувствую себя полным дерьмом… Что, черт возьми, я мог сделать после папы? Кому по силам соперничать с великим Йозефом Кирхером?

– Не говори так, Камиль. У тебя был дар к рисованию и живописи. Да, у тебя была душа художника.

– И посмотри, на что я ее употребил… Я не представлял себе будущее таким. Получается, полжизни я строил мечты, а другую половину хоронил их.

Ты справился лучше… Тео, фотограф звезд!

– Прекрати, прошу тебя! Мне плевать на эти фотографии. Их мог бы сделать любой.

– Брось…

– Почему ты добиваешься запрета на выставку и публикацию книги?

Камиль пожимает плечами, как нашкодивший ребенок, которого поймали «на месте преступления».

– Сам не знаю.

– Не держи меня за идиота.

Он машинально проводит рукой по волосам, убирая их со лба.