Северное сияние. Лирические новеллы

– Ты иди, – говорит Павел помощнику, – я один поработаю.

– Да нет, зачем же? – обижается паренек. Он же не об этом думал, когда говорил.

– Ладно, иди, иди! – повторяет Павел и открывает дверь кабины.

Метель врывается внутрь. На оконном стекле густо оседает пар.

Помощник выпрыгивает из кабины. Он что-то кричит, но голоса не слышно. Взмахнув руками – ударил сильный порыв ветра, – паренек находит ступени лестницы, ведущей наверх, и исчезает в белой мгле.

Павел продолжает работать. Машина подчиняется ему безропотно.

Движения машиниста уверенны, все рассчитано до мелочей, выработано до автоматизма. Вот ковш опускается в котлован, молча зачерпывает песок, перемешанный с меловыми отложениями, делает рывок вверх и выбрасывает породу. И с каждым разом все ближе руда.

Руда!

Два года рвутся к ней люди. Ради нее приехали сюда парни и девушки из самых отдаленных уголков страны. Приехал и он, комсомолец Павел Павлов. Ради нее, руды, люди построили город Губкин. Убрали старые Лебеди, заменив их новыми, только в другом месте.

Ради нее в голой степи поднялись терриконы осушительных шахт, встали корпуса дробильно-сортировочной фабрики, вытянулась новая железнодорожная линия.

Люди работают в четыре смены. А руды все нет. По расчетам, она должна появиться с минуты на минуту. Шесть бригад экскаваторщиков борются за то, кто первым встанет на кровлю руды. Все только и ждут этого события. Куда ни придешь, один вопрос:

– Нету?

Мотнешь головой в ответ, а сам тоже думаешь: где же она? Тут, конечно, под гусеницами экскаватора, но почему не показывается? Можно подумать, что она нарочно зарывается глубже в грунт, чтобы не идти на службу людям.

Так думает не только Павел, но и те, кто работает рядом в карьере. Это чувство ожидания стало в последние дни самым большим и самым нетерпеливым чувством. Придет со смены домой, наскоро поест, обменяется одной-двумя фразами с женой и ложится отдохнуть. Пролежит несколько часов и… не уснет.

– Да спи же ты! – сердится жена. – Рехнулся, что ли? Погляди, как с лица-то сошел.

Рад бы Павел уснуть, но не может. А ну как товарищи уже встали на руду, а он ничего не знает? Два года он мерзнет на морозе, мокнет под ливнями, стынет на пронзительном сыром ветру, недосыпает, как и все на стройке, и не пережить волнующей радости этой первой минуты…

Думает Павел, а машина работает четко, словно слилась с его мыслями.

Вдруг экскаватор вздрогнул.