Это по любви

Подойдя ближе, неслышно остановилась напротив.

– Полина? – Климентьев прищурился. Встряхнулся и резво соскочил с насиженного места, подходя ближе. – Привет.

– Здравствуйте

В голове метались тысячи мыслей. Руки вдруг затряслись от волнения, взявшегося словно из ниоткуда. Я отвела взгляд, ожидая хоть каких-то слов от преподавателя.

Что он здесь делает?

– Мы можем поговорить?

– Конечно, – ответила нерешительно.

Неловко. Ужасно неловко! Но не прогонять же его в самом деле!

Пропустив мужчину вперед, прикрыла дверь за спиной.

– Знаешь, – сказал он и замолчал.

И я молчала. А что говорить? Это ведь он пришел ко мне домой. Это он стоит напротив, сминая в пальцах ткань шарфа, и пристально смотрит мне в глаза.

Со стороны могло показаться, будто мы ведем немой диалог.

Не знаю, что творилось внутри черепной коробки преподавателя, но в моей царил настоящий кавардак.

Он был красив, до чертиков красив, уверен в себе и собран, однако во взгляде читалось легкое волнение, словно безумно хотел что-то сказать, но боялся моей реакции. Было так непривычно видеть его таким. Обычно строгий и не терпящий возражений Климентьев выглядел сейчас как нашкодивший мальчишка.

– Арсений Александрович? – позвала тихо. – Вы… А сколько Вам лет? – Вопрос слетел с губ так быстро и глупо, что я зарделась пуще прежнего.

Мне показалось, или между нами действительно что-то происходит? Виновата ли та авария? Или, может, я увидела то, чего нет? А может, это «что-то» всегда было, просто я не замечала?

– Тридцать два, а Вам? – удивленно ответил мужчина, теперь уже до конца сдергивая шарф с красивой шеи с мужественным, выдающимся кадыком.

– Лина, – поправила машинально и прикусила язык.

Обычно так меня называют друзья.

– Тогда я просто Сеня.

– Нет, – помотала головой.

– Нет?

– Это слишком… слишком…

– Понимаю, – легко согласился преподаватель, помогая снять куртку и вешая ее на крючок рядом со своим пальто. – Ты так и не ответила.

– На что?

– На вопрос, Лина, – усмехнулся он, поворачивая в сторону кухни. – Всего лишь вопрос.

От чувства дежавю становилось не по себе. Мы снова сидели на моей кухне, старательно не глядя друг другу в глаза, и пили китайский чай.