Это по любви

– Симакова, – видимо тоже заметив Юльку, крикнул он, – я отвезу Вашу подругу в больницу, а Вы, будьте добры, зайдите в деканат и объясните ситуацию. Я позвоню, как только появится возможность.

Не дождавшись ни утвердительного кивка Юли, ни моего возмущенного писка, философ осторожно поднял меня на руки и повернул к машине, так и стоящей посреди дороги с распахнутой дверцей. Бережно устроив меня на пассажирском сидении, быстренько обогнул Рено и уселся за руль, на ходу вбивая в навигатор адрес ближайшего травмпункта.

– Казакова, еще раз прошу прощения. На дороге страшный гололед, я просто не успел затормозить, – оправдание звучало жалко, на что я только кивнула и отвернулась к окну.

Климентьев старался выглядеть спокойным, хотя я видела, как сильно он сжимает оплетку руля, через раз выстукивая по черной бугристой коже барабанный ритм.

Пока машина несла нас до места назначения, в голове беспрестанно гудело от волнения и перенесенного стресса.

Все-таки не каждый день меня сбивает препод по философии!

Но почему именно он, Господи?! Это какая-то шутка Вселенной, не иначе – другого объяснения нет.

Ведь именно он, Климентьев, нравился мне до чертиков еще с первого курса. И именно в его присутствии во мне просыпалась то язвительная стерва, то блеющая от приступов паники и стеснения овечка. Не сказала бы, что между нами шла война или, наоборот, зародилась нежная дружба. Но абсолютно каждый студент с потока на вопрос «Кто опять взбесил Климентьева?» ответил бы: «Конечно, Полина!»

Не заметив, как задремала, я вздрогнула, едва холодные, немного дрожащие пальцы коснулись щеки, призывая проснуться.

– Казакова, мы на месте.

***

В общей сложности в травмпункте мы провели где-то три с лишним часа. Гололед действительно оказался куда опаснее, чем могло показаться на первый взгляд, ибо очередь была неимоверная. Раздраженные, язвительные, опечаленные люди двигались словно сомнамбулы, неторопливо передвигаясь от кабинета к кабинету, отчего казалось, что очередь не сокращается вовсе.

Когда пришла моя идти на рентген, Арсений Александрович, ни секунды не раздумывая, снова взял меня на руки и осторожно прошел в кабинет. Чувствуя, как щеки набирают жар, смущенно попросила отпустить и подождать за дверью. Еще не хватало, чтобы он лицезрел меня без штанов. А как еще делать рентген бедренной и тазовой костей?

Оказалось, у меня обычный ушиб. Не страшно, но и приятного, конечно, мало: будет большой, очень болючий синяк.