Тайны двора государева

Удивился Скуратов:

– Неужто?

– Не рассуждай, собачий сын! И чтоб все в черном были. Сокрушу их гордыню, блудодеев еретических.

Скуратов угодливо осклабился:

– И впрямь, батюшка, много кичатся, аспиды зловредные!

– Передо мной не шибко покичишься!

– Это так, мы им нынче укорот сделаем. Можно исполнять?

– Беги! – Иоанн Васильевич сграбастал в ладонь бороденку, погладил подбородок: признак предвкушения удовольствия.

* * *

Вскоре зловещая кавалькада неслась на окраину Москвы. Одним из всадников был громадный детина, под тяжким весом которого порой проседал рослый жеребец.

Это был Никита.

И вот началось нечто бессмысленное и по жестокости невообразимое. Хотя на улице был дикий холод, моросил беспрестанно мелкий дождь, всех жителей – мужчин, детей, женщин, стариков – раздели догола и выгнали на улицу.

– Девиц отделяйте! – крикнул молодой Басманов.

Замелькали плети – влево и вправо. Били по плечам, по лицам – до крови. Девиц стали вновь затаскивать в избы. Девицы брыкались, отчаянно сопротивлялись, их подгоняли пинками и кулаками.

Из домов неслись страшные вопли насилуемых.

Басманов сладострастно потер ладони:

– Вот это по мне – весе-елье! А теперь, братцы, дергай девкам ногти с рук – вон клещи на телеге лежат, нарочно взяли. Пусть, мокрощелые, визжат!

И рвали ногти, резали языки, до смерти забивали кнутом. Кровь, стоны – и дикий хохот истязателей.

Никита медленно ехал по улице. Уста его шептали: «Господи, какие гнусности!»

Вдруг раздались бодрые голоса:

– Никита, держи к нам! Сейчас потешимся…

Он увидал приятелей-опричников.

Они привязывали к двум коням невысокого худощавого юношу. Юноша от холода посинел, глаза его были полны слез.

– Панове, панове…

Ратники веселились:

– Сей миг будет тебе «панове»! Хлестанем коней – в клочья тебя порвут. Всю внутренность твою вывернет, собакам на харчи. Молоденький, мясо-то нежное. Га-га! Да стой на месте, руками не маши, бельбужд арабский!

– Кто такой? – напуская на себя важный вид, спросил Никита.

Ему вдруг стало жаль этого юношу. Захотелось доброе дело сделать, и он почему-то решил обязательно освободить его.

– А хрен его знает, немец какой-то, – весело отвечали опричники. – А что?

Никита принялся вдохновенно врать:

– Да государь ищет тут одного! – И к юноше: – Тебя как зовут?

Юноша поднял глаза, полные слез и мольбы, на богато разукрашенного всадника, простонал:

– Я Викентий Буракевич из Кракова, купец! Вчера только прибыл в Московию.