Кровавая плаха

Так вчерашний бедняк стал в мгновение ока богатейшим человеком, обладателем состояния в несколько сотен тысяч рублей.

Жизнь веселая

Ночь фон Зоны провели теперь уже в собственном доме на Козихе. Николаю Христиановичу порой казалось, что столь резкая перемена судьбы ему лишь пригрезилась. Он был вне себя от счастья. Печаль от смерти тетушки как рукой сняло.

В банке фон Зону выдали краткосрочную ссуду – десять тысяч рублей.

На другой день он поспешил с вечерним семичасовым курьерским поездом отправить свою фамилию на место постоянного проживания – в Петербург.

Целуя жену и детей на платформе Николаевского вокзала, он радостно воскликнул:

– Пусть лопнут теперь от зависти все мои недоброжелатели. И первый – Модест Корф! – Он смешно передразнил старика: – «О службе вы должны думать во время сна!» Вот пусть и думает его лысая башка!

Супруга не смогла сдержать улыбку.

Раздался третий звонок. Фон Зон выскочил из вагона, некоторое время шел у окна и посылал воздушные поцелуи.

Поезд дернулся и, набирая ход, двинулся в сторону Северной столицы.

Всю ночь веселился отставной надворный советник в «Эрмитаже». Он заказывал немыслимые блюда, притащил в зал кучера и под хохот посетителей приказал налить для лошадей ведро шампанского (которое пить те не стали, но выдули до дна сами кучера), засовывал цыганкам из хора в потные лифы смятые сторублевки, держал на коленях какую-то Нюру и клялся, что женится на ней.

Очнулся он у себя на Козихе. Страшно болела голова, и стыдно было встречаться глазами с прислугой. Впрочем, испив огуречного рассола, ближе к обеду он пришел в себя и приласкал горничную Феню.

Та начала плакать.

Барин рассердился и выгнал ее из покоев. Но скоро отошел сердцем, опять позвал горничную и подарил ей пять рублей.

– Прекрасная, однако, жизнь! – сказал самому себе фон Зон. – Особенно когда деньжата есть.

Через неделю он вернулся в Петербург. Жене объявил:

– Следует сдать внаем этот дом и перебраться в Москву. Там жизнь и дешевле, и веселей. Да и дочерей скорее пристроим за хороших женихов.

Жена не возражала.

– Как раз к Рождеству и переедем! – заключил разговор фон Зон. – А пока следует нанять управляющего, пусть срочно займется ремонтом усадьбы в Козихинском переулке.

Стали готовиться к отъезду.

Красивая жизнь продолжалась.