Эшафот и деньги, или Ошибка Азефа

– Уж это обязательно, жидов теперь много расплодилось!

К Гагариной приблизился Сипягин, с галантной непринужденностью взял ее руку, поцеловал, спросил о здоровье и, не слушая ответа, пробасил, по-французски обращаясь к Плеве:

– Ну-с, сударь, вам все это не кажется ли забавным? Смешение народов и рас…

Плеве глубокомысленно покачал головой и тоже по-французски отвечал:

– Но это, должно быть, и впрямь веление времени: в одной компании бывший ссыльный и министр МВД, социалисты и дядя государя Константин…

Слово «социалисты» в его устах прозвучало как ругательное.

Сипягин подумал: «Только важное дело меня заставило сюда прийти, иначе моей бы ноги здесь не было! Другой раз Женечка меня не затащит. Впрочем, говорят, у нее отличный итальянский повар, может, хоть ужин скрасит вечер», – и добавил, вновь переходя на русский язык:

– Впрочем, Петр Великий на свои пирушки тоже собирал людей разных чинов, но империя от этого не рухнула.

Гагарина с комической миной произнесла:

– Как бы в гардеробе наши меховые шубы не пропали.

Сипягин вежливо улыбнулся. Струнный квартет, приглашенный из Большого театра, заиграл музыку Брамса. Гагарина вздохнула:

– Нынче и впрямь время странное. Меня ведь родная племянница, прощелыга, отравить хотела. – Перекрестилась. – Не зря Иван Яковлевич[1 - И.Я. Корейша, знаменитый московский юродивый, обретавшийся в середине XIX в. в «безумном доме» и похороненный на Черкизовском кладбище.

Сипягин возразил:

– Не уверен, княгиня, что конец света подошел, но что странные времена настали – это совершенно точно. А главное, нас, русских, хлебом не корми, но только позволь поспорить о политике. Тут у нас все знатоки…

К министру, сладко улыбаясь, подплыла неказистая Ольга Книппер.

– Дмитрий Сергеевич, это правда, что нынче будут великий князь Константин Романов и певец Шаляпин?

Сипягин был хорошо осведомлен о планах на этот вечер Константина Романова, но не счел нужным докладывать об этом актрисе, которую недолюбливал. Он неопределенно пожал плечами:

– Мне трудно судить о намерениях других, не зная их планов.