Блуд на крови

Тьфу, лучше как наш Филиппов – в Неву, чем с таким страшилой на одной подушке спать.

Ермолай принимал серьезный вид:

– Не прокидайтесь женихами, сударыня! А то ведь как говорится: «Не найдешь паренька, так и выскочишь за пенька!»

Олимпиада возмущалась:

– Это я-то за пенька?

– Нет, я вообще имею в виду! – И, помолчав, с глубоким вздохом добавлял: – Вы из себя-с такой предмет вожделения представляете, что будь у меня миллион, так я его к вашим ножкам бросил бы.

Олимпиада опять краснела:

– Зачем такая неуместная щедрость?

– Изволите ошибаться, Олимпиада Федоровна! Это что ни на есть самая корысть.

– Что такое? – хмурила бровки девушка.

– Я попросил бы позволения облобызать пальчики, извините, на ваших ножках. И был бы самым счастливым на всем белом свете!

– Ах, какой вы ветреник!

Ермолай шептал на ухо, воровато оглядываясь по сторонам, чтобы кто не заметил его выходок, – за такие шуточки хозяин в два счета из магазина прогонит:

– Кто ж за сто рублей алтын жалеет?

– Ловелас! У вас дома живет девица, жена, что ль, ваша?

– Племяшка-сирота!

Он брал Олимпиаду за руку, та вырывалась и уходила к себе на второй этаж, который под квартиру занимал Скоробогатов с семьей.

Ермолай мечтательно шептал:

– Эх, повезет же кому-то… А впрочем, счастье – не лошадь, не везет по дорожке прямо!

Карьера (окончание)

В разгаре был золотой август. В канун Успения Пресвятой Богородицы хозяин позвал к себе в квартиру Ермолая.

– Садись!

Ермолай был озадачен: что за оказия, зачем в свои хоромы пригласил его строгий Скоробогатов?

Выпили по стакану. Оба молчали. Вдруг хозяин впился глазами в гостя:

– Как же это ты, Ермолай, живешь в блудном грехе со своей девицей? Ведь на том свете отвечать придется!

Тот промямлил:

– Коли прикажете… могу и под венец… грех, конечно.

Скоробогатов вцепился громадными жилистыми ручищами в подлокотники кожаного кресла. Лицо все более наливалось кровью, глазищи темнели и темнели, отражая и душевные сомнения, и животную ярость. Наконец он громко рявкнул:

– Ты, кобель, зачем моей Олимпиаде глазки строил? Зачем речи льстивые говорил? Под мой капитал, подлец, копаешь?

Ермолай побледнел от страха, напустил в порты, а язык прилип к гортани.