Блуд на крови

Елизавета была в восторге:

– Как, папочка, ты его ловко прихлопнул!

Палач самодовольно усмехнулся:

– Знай наших!

Уроки молодым

– Мое дело – сторона! – рассуждал в тот вечер за обедом отец. – Мне предписано наказать – я и наказываю. У меня должность такая. Не я, так другой найдется, еще хуже будет. А без наказаний никак нельзя, народ и так нынче совсем распущенный, начальства перестал бояться. На все есть закон!

Елизавете понравилось ходить на экзекуции, которые совершал отец.

Уже выйдя замуж, она не оставила этого развлечения.

* * *

Однажды должны были вешать мужика, обвиненного в грабеже.

Елизавета взяла с собой дочь Кристину. Они приехали в Ригу, заняли среди зрителей места поближе к эшафоту. Кристина со страхом и любопытством наблюдала, как возвели на высокий эшафот молодого парня, бледного от ужаса, едва стоявшего на подгибающихся ногах. Дед девочки, одетый в обычную кумачовую рубаху, поставил парня на табурет, засунул его голову в веревочную петлю (которую Елизавета добросовестно намылила еще накануне) и табурет с силой толкнул.

Раздался короткий сдавленный крик, и парень, задрав под напором петли подбородок к небу, долго трясся в мелких конвульсиях. Из носа, ушей и рта побежали струйки крови.

Кристина заплакала:

– Страшно!

Елизавета наставительно произнесла:

– Большинство людей – черви, скопище негодяев. Если некоторых из них время от времени не давить, они распускаются вовсе и не дадут жить честным людям, как мы.

Пусть чужие стоны доставляют тебе радость! Поняла? – И Елизавета нежно поцеловала дочь.

Теплая встреча

Елизавета презирала своего мужа и не скрывала этого. Словно гипнотизер, глядя не мигая на его переносицу, Елизавета неоднократно говорила:

– Христер, неужели ты сам себя считаешь мужчиной? Твои сверстники успели стать полковниками и генералами, живут в богатых домах, ездят в роскошных каретах, а ты… – Она презрительно сплевывала. – Ты, Христер, пирожок с дерьмом.

Я не пущу сегодня тебя на мою постель.

Майор униженно сопел и не смел возражать: свою супругу он боялся. Про ее сестру Магду шел слух, что она травит своих мужей. Действительно, за одиннадцать лет трое умерли во цвете лет – все отравились грибами. Майор боялся, что его милая Елизавета учинит с ним нечто подобное.

Но на сей раз встреча была радостной.

– Ах, пупсик, ты стал исправляться! – восхищалась супругом Елизавета.