Лабиринты судьбы

– Что еще просил передать Флорка? – спросил второй, с подозрением осматривая Дмитрия.

– Да вот личное послание. – Дмитрий достал пачку сигарет "Marlboro", подал слегка потертую тому, кто спросил его об этом.

– На, Чахлый, глянь. – Второй передал первому пачку. Чахлый внимательно осмотрел пачку, и, убедившись, что ее не вскрывали, открыл, порылся там, достал одну из сигарет, оторвал фильтр. Аккуратно развернул, мелко исписанную синим карандашом узкую бумажную полоску. Надел очки стал внимательно читать. Прочитав, зажигалкой поджег клочок и горящий бросил в пепельницу, стоящую на столике.

– Добро пожаловать, Молдаванин, с чем пожаловал, говори.

Все трое про чокались рюмками, выпили:

– Флору Ананьевичу осталось еще три года. Ему скосили срок из двадцати пяти лет до пятнадцати. Ну, из политических соображений и за хорошее поведение. Это его третье поощрение, как он рассказывал мне.

– Ну, что привез? – спросил первый, к которому обратился его друг, назвав Чахлым.

– Да, Петр Павлович, там, в сумке в гардеробную сдал.

– Конечно, это ты зря сдал в гардероб, хоть сюда с вещами не пускают. – Ответил Петр Павлович по кличке Чахлый. Его настоящая фамилия Чалый, вот от этой фамилии и происходит кличка.

– Да ты не шерсти Малыша, – обратился к Чахлому, второй, – теперь у него новое погоняло Малыш.

– А, что мне нравится, Семен Федорович. Малыш так Малыш.

– Ты стал уже на учет? – спросил Семен Федорович.

– Конечно.

– А когда будешь отдавать мазу за привезенный образец матрицы? А, Малыш? – спросил Чахлый.

– Мне Флор Ананьевич сказал, чтобы я со своих гонораров отдал.

– Флорка, конечно с одной стороны прав, но с другой стороны это дело рисковое. – Сказал Чахлый.

– Скажите, уважаемые, если бы Вы не были согласны взяться за старое ремесло, вы бы не стали бы платить за образец?

– Так оно так, но мы получили по десять лет, отсидев каждый из нас по семи.

– Семка, что ты ему рассказываешь, Малыш, чем ты гарантируешь успех дела?

– Да ничем. Просто надо начать, а там на все воля Божья.

– Хорошо, давай голосовать. – Сказал вдруг Чахлый.

– Как ты будешь голосовать? – сказал Семен Федорович, – нас тут двое, равное количество.