Ева

– Пятьдесят пять!

– Смотрю, что вы не выглядите на пятьдесят пять, я могу дать вам в половину меньше, – он сделал паузу, опустив глаза в лежащую перед ним папку моего личного дела, и продолжил, – служили в Советской армии два года, после окончания института, в звании старшего лейтенанта демобилизованы? – спросил, добавив, – Звание капитан вам уже присвоили на гражданке?

– Так точно! – по-военному подтвердил я, и положил свой паспорт с военным билетом ему на стол.

– А по какой специальности? – продолжал опрос майор.

– Мне, кажется, что вам известно, что я служил в качестве инженера лейтенанта Военно Воздушных сил. – Ответил я, как можно спокойнее.

– Да, мне известно, – беря мой паспорт в сейф, – что в вашем личном деле стоит отметка о вашей неблагонадежности к военной службе, хоть в части технической вы содержали учебные машины в отличном состоянии и отзывы старших по званию сослуживцев здесь собраны положительные, в чем же проблемы неблагонадежности? – продолжал военком, сверля меня коричневым взглядом карих глаз.

– В одном заданном вопросе на лекции полковника штаба военного округа о вожде мирового пролетариата Владимире Ильиче. – Как можно серьезнее ответил я.

– Интересно, и что вы спросили такого? – с крайней заинтересованностью проговорил майор.

– Я не понял политинформации о вожде, не понял того, что можно так откровенно, избегая отрицательных качеств Ленина, отзываться о нем идеально только в положительном ключе.

– Нашел, лейтенант, кому задавать такие вопросы. Ты, что не понял, что перед тобой стоял «небожитель», полковник политотдела элита военного округа?!

– Ну и что, я что не прав, вот у вас и у меня, как у всякого человека есть недостатки, вождь, например, имел любовницу помимо законной супруги Крупской, любил резаться в карты и не любил проигрывать писателю Максиму Горькому, и умер в Горках в возрасте пятидесяти пяти лет от сифилиса.

– Надеюсь вы не сказали этого полковнику, потому что вам дали дослужить там положенный срок?

– Иначе я не стоял бы тут перед вами, товарищ майор, как на суде, и не оправдывался бы?

– Так, не товарищ майор, а господин майор, мы в свободной стране Европейской, между прочим.