Неизбежность друг друга

Сделав над собой усилие, она в свою очередь бросила на него взгляд, которого ей хватило, чтобы довершить уже сложившийся в голове образ. Дорогие часы, начищенные до блеска ботинки, небрежно расстегнутый ворот рубашки, ухоженные руки. «И что только в таком простеньком баре забыл этот богатенький красавчик, небожитель, спустившийся на грешную землю?» – про себя усмехнулась она.

– Вам, наверное, говорили, что вы очень красивая? – наконец заговорил «мажор».

– А вам, наверное, говорили, что ваши комплименты ужасно банальные? – даже не улыбнувшись, парировала Полина, спускаясь с барного стула.

– Хотите войны? – заглядывая ей в глаза, серьезно сказал молодой человек и слегка коснулся ее руки. Полина, готовая уже покинуть бар, почему-то остановилась, и, поддаваясь странному внутреннему порыву, опустилась обратно на стул.

– Разве что холодной.

– Такой же холодной, как вы?

– Ну что вы, ей за мной не угнаться… Хотя, впрочем, в значениях температур мы с ней соревнуемся.

Парень улыбнулся.

– Позволите ручку?

– Вам шариковую или, может быть, предпочитаете перьевые?

– Вашу ручку.

– А не боитесь замерзнуть?

– Нисколько.

– О-о-о, да вы храбрец! Знаете, меня ужасно раздражают трусливые мужчины, а так как в последнее время почти все мужчины стали в той или иной мере трусливы, то, пожалуй, я позволю вам поцеловать мне руку. Мне импонирует ваша смелость.

Собеседник Полины коснулся губами ее маленький кисти и, продолжая глядеть ей в глаза, задал очередной вопрос:

– Вы что же, феминистка?

– Боже упаси.

– Это радует.

– Меня тоже.

– Так, может быть, назовете свое имя?

– Зачем оно вам? Не лучше ли расстаться вот так, не назвав имен? Sine nombres, как говорится… Мы расстанемся этим вечером, засыпая, может быть, еще вспомним глаза друг друга. Самую малость будем сожалеть о том, что не узнали имен. А потом забудем об этом. И все будет так, как должно быть.

– Но я не хочу забывать.

– Почему?

– Потому что вы мне нравитесь.

Полина внимательнее посмотрела на непрошенного визави. Темные волосы, не короткие и не длинные, красиво обрамляли его бледное холеное лицо. Несколько прядей падало на лоб, а на самом дне серых проницательных глаз лежала какая-то едва уловимая, затаенная давняя печаль.

Она задумалась на мгновение, потом заговорила:

– И что с того? Знаете, мне нравятся десятки людей.