Подумаешь, попал – 4

Рябинин саданул рукоятью пистолета старшего лейтенанта по макушке, тот обмяк и завалился на стол, опрокинув початую бутылку.

– Вяжите их, – отдал он приказ своим подчиненным.

– Мой кажись готов, – виновата ответил Трошкин пробуя прощупать пульс у лежащего на полу сержанта.

– Туда ему и дорога, – равнодушно бросил Семен выходя из кухни.

По короткому коридору он подошел к полуоткрытой двери зала, дальше шла лестница на второй этаж.

Из зала доносились какая то возня и всхлипы. Донесся женский голос.

– Не трогайте меня. – Я беременна.

– Не ерепенься дурра, получишь удовольствие и все, а про беременность, только сейчас придумала. – Если и так по тебе и не видно, – последовал грубый мужской голос. Потом вскрик. – Ай. – Так ты еще и кусаешься стерва. – Получай.

Донесся хлесткий удар пощечины. Снова женский вскрик.

Больше Рябинин ждать не стал, ударом ноги раскрыл дверь полностью и ворвался в комнату. В зале была такая картина, стол уставленный бутылками с вином, и тарелками с фруктами и прочей закусью, рядом диван на который лысыватый мужик в бежевом халате пробовал завалить сопротивляющиеся женщину.

– Не подходи убью! – прокричал он, и было понятно что так и будет.

Раздался выстрел и Тройшин выронив нож с дыркой во лбу, завалился на кровать, рядом рухнула потеряв сознание девушка.

На выстрел в зал вбежал с автоматом на изготовку сержант Трошкин за ним последовали Капралов и капитан из НКВД. Рябинин в это время убедившись, что с девушкой все в порядке, просто от пережитого лишилась чувств взял ее на руки и отнес её в большое кожаное кресло, стоящее у камина в котором полыхали дрова.

– Что здесь произошло? – строго спросил капитан у Рябинина.

– Да вот пришлось пристрелить одну сволочь, – Семен кивнул на мертвого Тройшина.

Капитан посмотрел на того и проговорил.

– Лейтенант, вы понимаете, что вас отдадут под трибунал, за убийство секретаря горкома партии.

Рябинин в ответ, пожал плечами и подобрал лежащий у дивана нож. – Вот этим ножом, убитый мною человек пытался зарезать беззащитную женщину, что мне оставалось делать, уговаривать, спятившего с катушек маньяка, у которого на счету не одно убийство не делать этого.