Похожее на сны

Оно и накладывало отпечаток на жизнь мальчика. Уриэль любил поразмышлять в уединении, когда другие улыбались солнцу и ни о чем не думали. Никому не известно, какие вопросы донимают юношу. В его глазах нельзя прочесть ни единой мысли, ведь они глубоко зарыты в потемки черепной коробки и не могут прорваться оттуда наружу, подобно свету.

Вскоре с лица Уриэля спала тень задумчивости, и он окинул глазами Шейндел, запутавшуюся в сплетении колючей осоки. Остановив на ней свой пристальный взгляд, он заговорил:

– Послушай, небо же такое огромное, его измерить даже невозможно! А ты удивляешься этой жалкой траве!

– Никакая она не жалкая! Да, она намного меньше неба, но хуже она от этого не становится, – промолвила Шейндел.

Уриэль слегка потупился и замолк, но через мгновение ока был готов ответить сестре, но та успела опередить его:

– Уриэль, прыгай ко мне в траву.

Он никак не отреагировал на ее слова и остался стоять как вкопанный. Его мысли понеслись стремительным потоком, а голова наполнилась обрывками фраз и вопросов, которые не могли сложиться в единую мозаику.

Со временем туман из скопления слов начал оседать, и Уриэлю представился пейзаж, непохожий на явь, странная картина, на которой солнце было черным, разделенным на две части линией, создающей в нем брешь, откуда льется красный свет. По солнцу будто текла одна большая капля крови. На месте флуоресцентно-блеклой выси, где должны находиться водянисто-прозрачные глаза неба, бежал полумрак, точно такой же, как в ту лунную ночь на Днепре. А внизу простиралась бесконечная выжженная земля.

Зрелище, рожденное воображением Уриэля, вспыхнуло в его мозгу ядерным пламенем. Ужасы темного мира сменялись друг за другом. Но вскоре картинка стала статичной, и главнейшая мысль Уриэля выступила гнойной открытой раной. Мальчика обуревал неимоверный страх, он больше не мог держать его внутри. Пришла пора оголять своих демонов, пришло время покрывать сажей яркий мир.

– Шейндел, подойди сюда! – грозно сказал Уриэль.

Девочка покосилась на брата и осталась сидеть в траве.

Он был раздражен неповиновением сестры и еще строже обратился к ней:

– Шейндел, я твой старший брат или кто?

Она вскочила с места и направилась к нему. В ее движениях читалось крайнее недовольство, ведь она хотела дальше отдыхать, а не слушать скучные рацеи братца.

– Что такое, Уриэль? – с легкой хрипотцой сказала Шейндел.

Мальчик направил на нее свой взор и презрительно вгляделся в черты ее лица.