Неизбежность счастья

Я просто хотел предупредить тебя, чтобы ты поддержала общее мнение на обсуждении, если вдруг тебя спросят.

Девушка не выдержала.

– Но Мария не подходит на роль Элизы! – резко воскликнула она и нервно затеребила собранные в хвост волосы.

Франк хмыкнул.

– Так я ошибся тогда, да? Ты все-таки ревнуешь?

– Да с чего бы мне ревновать! – горячо воскликнула Полина, чувствуя и ревность, и обиду, и возмущение одновременно. – Просто, понимаешь, есть же типаж, характер! Мария, конечно, невероятно красива. Она яркая, притягательная, «вкусная» для экрана, если хочешь, но…

– Но она невеста режиссера, – договорил за нее Франтишек, несколько удивленный ее бурной реакцией.

– Да какого конфликта?! – Полина была ужасно расстроена и зла. – Зачем меня вообще позвали, если все в этом кино уже решено заранее? Я не вижу Марию в этой роли.

Франтишек мялся у двери. Он не хотел покидать Полину на такой ноте.

– Послушай. Отнесись к этому проще.

Полина покачала головой. Ах, если бы только бедный инспектор знал, что своими словами окончательно добивает писательницу.

– Да, Франк, ты прав, – она сглотнула подступивший к горлу ком и улыбнулась. – Спасибо, что встретил меня. И обо всем предупредил.

– Завтра в восемь я заеду за тобой. Отдыхай! – Франк колебался, размышляя, не поцеловать ли ее в щеку на прощание, но все-таки не решился, помахал девушке рукой и вышел из квартиры.

Полина обессилено рухнула на диван, свернулась в клубок. Более отвратительного начала работы в Аргентине она и представить себе не могла. Она чувствовала себя ужасно. Но как оказалось, это были только цветочки, и новые переживания еще только впереди.

На следующее утро Франтишек, как и обещал, заехал за девушкой, и они вместе отправились на Авенида Касерос, где располагалась студия Алберта.

На месте уже все было готово к пробам. В помещениях, принадлежащих киностудии, толпился совершенно разношерстный народ. Все были страшно возбуждены и заняты, туда-сюда сновали люди обычной и совершенно удивительной наружности. Одни из них перемещали с места на место какой-то реквизит, как показалось Полине в совершенно хаотическом порядке, другие носились со стаканчиками кофе, какими-то листами и с абсолютно невменяемыми лицами.