Средостение

– Вызвать машину?

– Да ты шутишь. – Робин вгляделся в широко расставленные глаза Мелкого и понял, что тот предлагает на полном серьёзе. – Давай сразу поезд и бригаду грузчиков.

Он беспечно рассмеялся и сбегал за комиксом, скетчем и другими бесовскими мелочами, свободно поместившимися в карманы.

На пороге дома, где стык трёх зданий образовывал крошечный намёк на дворик, они столкнулись нос к носу с высокой темноволосой женщиной в белой тунике. Явно не местная: ботинки из одной пары и ни одной заплаты на одежде.

Она брезгливо переминалась с ноги на ногу, недовольная, видимо, тем, что слой трущобных отбросов пачкает её серебристые сапоги-чулки. На секунду Мелкий замер, и Робин заметил, как между взглядами двоих пришельцев промелькнула искра профессиональной ненависти.

– Успел-таки первый, клубничка? – бросила она, едва разжав губы. Они, казалось, были просто созданы для поцелуев, как и у всех работников Кракен-лавера – одного из влиятельных баронов Средостения. И, как и остальные «кракеновцы», она терпеть не могла Кровавую Мэрилин и её подчинённых и посмеивалась над их светло-алыми пиджаками с подплечниками.

Впрочем, их собственные складчатые туники, на взгляд Робина, тоже были забавны и напоминали салфетки.

– Как видишь. Так что возвращайся в свою салфетницу, – холодно ответил Мелкий.

– Бес, ты серьёзно хочешь работать на эту вздорную бабу с биполяркой и вечным ПМС? – Она бросила на Робина взгляд, который в дешёвом чтиве называют «роковым», и тряхнула шёлковой гривой волос, в которой явно блеснули сладострастно-лиловые переливы.

– Отвали от него. Он уже завербован. И уж точно не захотел бы скакать на щупальцах, как все вы.

На всякий случай Мелкий всё же положил тяжёлую ладонь Робину на плечо, потому что тот, сам не зная почему, сделал полшага вперёд.

Демоница в белом усмехнулась и развернулась на каблуках, взмахнув подолом туники, под которой ничего не было. А Робин с Мелким отправились во дворец Мэрилин. Бес не переставал удивляться: он и предположить не мог, что будет когда-либо замешан в баронские разборки.

Впрочем, ничего против переселения из трущоб он не имел. Сначала Робин чувствовал гордость, покидая бесконечные кварталы вертикальных трущоб. Но менялась архитектура и ширина улиц, направление гравитации, вместо трущобных серпентобусов, похожих на облезлых червяков, ходил более комфортный транспорт, а главное – облик средостенцев вокруг стал другим. И вот уже бесп начал ощущать нараставшую неловкость.