Час червей

Я внимательно осмотрел её костлявые веснушчатые руки, придавая им разные положения, в которых они и оставались, словно у манекена. На плечах нашлась пара ссадин, но старых, подсохших.

– Не против?.. – проклятое смущение нахлынуло даже по отношению к этой маленькой, некрасивой, ничего не осознающей девочкой, но я пересилил себя и оглядел так же её босые ноги, острые коленки… Чуть выше левого колена застыла капля подзагустевшей крови. Я хотел было проследить до основной ранки её след, уходящий всё выше и выше по внутренней стороне бедра.

Но тут же отпрянул, словно кожа сестры ударила меня током.

– Т-ты… У тебя… Чёрт!

Конечно, всё можно списать на мою природную недогадливость, но ведь Ида до сих пор выглядела на десять, словно её тщедушное тело застряло в этом возрасте, и дальнейшее развитие было остановлено произошедшим с ней потрясением.

– Тупица, небось и не поняла, что с тобой происходит. Конечно – кому ж тебя просветить, – моё смущение можно было, наверное, принять за брезгливость.

Я чувствовал себя растерянным и беспомощным и старался не глядеть на сестру, – живот не болит? Дам и тебе на всякий случай таблетку, всё равно не скажешь ведь, даже если больно. Не волнуйся, это у всех происходит. Девушек. И надо купить… Ох… Ну за что мне всё это!

За всё время, пока я бегал в магазин, сестра ни на миллиметр не изменила положения. Теперь и мою простынь придётся стирать.

– Так. Вставай. Да встань же… – я поднял её за плечи, – теперь… Кхм… Знать бы ещё, как это делается… В котором ящике у тебя бельё? Ага, вот.

Запоминай, больше не буду делать это за тебя: берёшь; отлепляешь; И, типа… Налепляешь. Прими душ, прежде чем переодеть. С этим, надеюсь, сама справишься?!

Плавным, почти механическим, движением взяв трусики у меня из рук, девочка направилась в сторону ванной. Я вздохнул с облегчением, проследив взглядом за её цыплячьими лопатками, выпирающими сквозь растянутую футболку. Иногда мне кажется, что она где-то близко и почти понимает меня.

Мне снился старинный, залитый солнцем город. Невысокие дома в готическом стиле, сложенные словно из ккбиков тростникового сахара, были залиты мягкими лучами солнца. И ни одного человека кругом – красота. Я мог бы вообразить Хотару, чтобы прогуляться с ней по этому городку, но вместо этого почему-то подумал о Мыше. И стоило мне вспомнить о нём, как этот пушистый паршивец тут как тут – выскочил прямо из стены дома. В холке высотой мне уже по колено.