Ангелы и птицы

Они вошли на узкую, полную народа улицу, которая, словно тоннель из торговых лавочек, вела к большому храму.

По пути она увидела мороженое и умоляюще потыкала в него пальцем. Он, конечно же, сразу купил… два. Продавец предупредил, что есть можно только возле его лавочки, так как двигаться по территории храма с мороженым нельзя. София вытащила жвачку изо рта и совершенно непосредственно приклеила ее ему на руку. Через пару минут она сказала, что наелась и хочет идти дальше. Все, что могло взбесить любого среднестатистического мужчину в ее поведении, ему казалось милым и симпатичным.

Они подошли к храму. Купили свечи-благовония, воткнули их во что-то, напоминающее большую металлическую вазу с отверстием посередине. Он зачерпнул рукой дым от свечей и размазал его по ее голове. Она засмеялась.

– Что ты делаешь?

– В Японии мы окуриваем этим дымом головы детей, чтобы они были умными. Должны же в этой милой голове быть еще и светлые мысли, – усмехнулся он.

– Эй, я умная, если ты не знал. Очень умная.

– Я знаю, знаю. Я шучу.

Внезапно он почувствовал что-то липкое на его руке. Они оба посмотрели вниз и обнаружили, что приклеенная Софией жвачка размазалась по его пиджаку.

– О Боже, прости, я не хотела. Прости.

Он засмеялся.

– По-моему, кого-то мало окуривать, его нужно окунуть туда с головой, – он указал на чашу с благовониями.

– Я не думала, правда, извини. Я надеюсь, это не очень дорогой пиджак?

– Нет, не волнуйся, всего лишь Off-White, – он снова по-доброму усмехнулся.

Они направились к главному зданию храма. Людей вокруг было настолько много, что приходилось буквально пробиваться через этот человеческий лес, чтобы дойти до нужного места. Кто-то торопился сфотографироваться со всеми достопримечательностями. Кто-то спешил к лавочке с сувенирами. Ведь побывать в Сенсо-дзи и не повесить дощечку с желанием у главного храма – считалось, что и вовсе не побывать.

– Дадди, пойдем уже куда-нибудь еще.

– Тебе не интересно? Ты ведь говорила, что любишь такие места.

– Если честно, этот храм скорее похож на радость для туристов. В нем, как бы сказать… нет души. Нет особой тишины, которая доходит до сердца и возвышает. Все эти торговцы и иностранцы…

– Я понимаю, о чем ты говоришь.