Пророчество темной бабочки

 – Я могу впустить вас, но женщина-волчица должна остаться снаружи.

– Черта с два, – вмешалась Летисия. Она смертельно устала, была голодна и вот уже несколько часов мечтала о горячей ванне. – Мы три дня тащились по пустыне ради визита к твоему господину, и ты впустишь всех нас. В противном случае я отгрызу тебе голову.

Девушка помолчала, взвешивая все «за» и «против».

– Хорошо, – наконец сказала она. – Но ты должна понять, что этот дом – обитель смерти, а ты – необращенная. Готова ли ты к тому, что здесь увидишь?

Проживи Летисия тысячу жизней – ни за что не оказалась бы готова к тому, что она увидит в доме бога Эрфиана.

– Родилась готовой, безымянная госпожа, – надменно заявила она.

Черноволосая незнакомка рассмеялась.

– У существ, которые служат господину, нет имен, но вы можете называть меня Лавой.

– Проводи нас к Эрфиану, Лава, – включился в разговор Ливиан. – Я буду лично охранять женщину-волчицу и сберегу ее от любой беды.

Девушка повернулась и пошла в направлении дома.

– Следуйте за мной, дорогие гости, – произнесла она. – Ступайте по белым камням, которые видите под ногами – и только по ним.

Стоило путешественникам оказаться в саду – и голубое пламя, горевшее в фонаре Лавы, превратилось в крохотную, едва заметную искру. Летисия остановилась в нерешительности, и ее пальцы сжала чья-то рука.

– Не бойся, – сказал Ливиан. – Просто иди вперед.

Она повернулась к нему.

– Твои глаза. Они… светятся.

Собеседник тихо рассмеялся.

– Да, пусть и недостаточно ярко для того, чтобы осветить дорогу. Когда-то я показывал путь своим жрецам, не забыла? Тот, кто выносит приговоры, должен уметь вглядываться во тьму.

Волчица сжала его руку чуть крепче.

– Не бойся, – повторил Ливиан. – Обитатели этого сада могут почувствовать твой страх и подкинуть пару-тройку жутких видений.

– Ненавижу тебя за то, что ты меня в это втянул, – ответила Летисия.

– Все хорошо. Я рядом.

***

Изнутри дом властелина подземного царства оказался просторным, светлым и обставленным в стиле, в котором было поровну востока и чисто европейского шика. Обеденная комната, где накрыли к ужину – малая обеденная комната, уточнила Лава – с успехом послужила бы главным помещением для светского приема на пару сотен человек.