Ночь, когда она умерла

У девушки длинные рыжие волосы, их концы лежат на поверхности воды, и кажется, что она еще жива, кожа еще не успела побледнеть, но сердце уже остановилось. Она закрыла глаза, и на ее лице застыла беспечная улыбка – так улыбаются люди, которые освободились от чего-то, что долго их тяготило. Одна рука девушки безвольно свесилась к пепельнице, где лежит до конца истлевшая сигарета – кровь на белоснежном кафеле, которым покрыт пол, выглядит неестественно красной, хотя должна быть темнее. Вот уж картина из фильма ужасов. Если бы я такое увидел, то, наверное, сошел бы с ума.

Вивиан не делает ни малейшего движения, потом достает из кармана плаща небольшую коробочку, открывает ее, смотрит на кольцо внутри, закрывает и снова прячет в карман.

– Беатрис, – говорит он, – что же ты наделала?!

***

– Саймон! Тебе нехорошо?

Я тряхнул головой и, отодвинув стул, поднялся.

– Все в порядке? – спросил Вивиан, посмотрев на меня с тревогой. – Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок.

– Не волнуйся. – Я пригладил волосы ладонью и снова сел. – Просто голова закружилась.

– Если у тебя проблемы с давлением, я не налью тебе больше ни капли.

– У меня нет проблем с давлением, доктор, – уверил его я. – Я здоров как толпа самых здоровых на свете людей.

Вивиан закурил и посмотрел на девушек, которые танцевали на сцене.

– Тогда расскажи уже мне про Изольду, пока я не начал терять терпение.

– Понимаешь, она… была важна для меня. – Я помолчал и добавил на автомате (и только потом понял, что лучше было промолчать): – Как для тебя когда-то была важна Беатрис.

Понять и переварить мою последнюю фразу заняло у Вивиана пару секунд. После этого он медленно повернул голову и посмотрел на меня. Я почти никогда не видел его злым или расстроенным – в большинстве случаев он улыбался. Улыбка эта могла быть какой угодно – от вежливой и участливой до такой, которой удостаивались женщины, и разве что слепая представительница прекрасного пола не чувствовала желания раздеться прямо здесь и сделать все, что он попросит.

– Беатрис? – переспросил он. – Ты на самом деле назвал это имя? Или мне послышалось?

Я развел руками. Это была более чем идиотская ситуация.

– Людей, которые знают о ней, я могу пересчитать по пальцам, и все они – мои близкие друзья. То, что мы с тобой вместе нюхали кокаин, не сделало тебя моим близким другом.