Литературные страницы 10/2020. Группа ИСП ВКонтакте. 16 – 30 мая

Я быстро вырос, мудрый стал.

И ветер полюбил, он меня один – ласкал…

Настали времена лихие, кора тверда,

Хотя не точно это, чувствую сил потерю, я…

Вокруг меня несутся тени злые,

А может ощущаю просто, так я…

Я мог! Писать не о любви…

Но полон буду от неправды.

Скучаю по тебе, зловещее создание.

Берёза помнит как ее сок любили…

Отрывок из сказочной повести «Унвейт»

Валентина Коскина

Огромный красный диск только вставал из-за высоких, покрытых белыми шубами гор, когда гномик Унвейт Л'Алсорен вышел на поверхность и огляделся.

Долина была вся в розовеющем в лучах восходящего солнца снегу, и Унвейт потёр рукой замёрзший нос.

– У, как холодно! – пробормотал он и, заметив в нескольких метрах от него зайчонка, помахал рукой. – Привет, Дин!

– Привет! – тот подбежал. – Твой папа уже закончил новый меч?

Унвейт отрицательно покачал головой, присел на камень и стал что-то чертить пальцем на снегу. Ему очень хотелось увидеть этот клинок, тёмные ножны коего обвивали дубовые листья из золота и исписаны древними гномьими рунами.

Но Лариандис Л'Алсорен, отец Унвейта, не разрешал своему маленькому сыну и близко подходить к кузнице.

– Нет, Дин, – ответил, наконец, гномик. – Однако скоро он завершил свою работу, и тогда я смогу полюбоваться на меч. Уверен, то будет самое лучшее творение папы…

– …ибо лишь один раз можно создать шедевр, что больше никогда не повторится? – Дин чуть улыбнулся. – Ведь эти слова часто говорит ваш мудрец Уалирос.

– Да, – Унвейт встал и потянулся.

Из темноты пещеры донёсся голос Лариандиса:

– Унвейт! Где ты?

– Я здесь, папа, – отозвался малыш и глянул на Дина. – Давай встретимся сегодня после обеда возле Кряжистого Дуба?

– Хорошо, – зайчонок повёл ушами и заскакал прочь.

А Унвейт вошёл в пещеру.

Там было темно, тем не менее гномик увидел своего отца, ведь все подземные жители видели во тьме просто замечательно.

Лариандис поманил сына к себе, и тот, приблизившись, увидел в руках кузнеца большой, хорошо огранёный адамант.

– Какой красивый! – восхитился он.

– Бриллиант, – улыбнулся Лариандис. – Я решил сделать его главным украшением моего нового творения и рад, что он тебе нравится.

Он довольно погладил бородку. И ему пришёлся по душе адамант, ибо тот был самым красивым драгоценным камнем, что когда-либо попадал в руки гномов Ахтхока.

Адаманту было уже почти семь веков.