Тадж-Махал

– Иду, иду, госпожа, – женщина подошла к роженице и, зачерпнув серебряной ложечкой жидкость, стала поить Мумтаз Махал.

В комнату, где находился Шах-Джехан вошёл слуга и, склонившись в поклоне, произнёс:

– Государь, госпоже стало плохо.

Вскочив с дивана, султан опрометью бросился в покои жены.

– Что случилось? – спросил он, подходя к кровати. Мумтаз Махал лежала без сознания. Две женщины в растерянности стояли возле роженицы.

– Она хорошо родила, – ответила первая повитуха, – ничто не предвещало беды…

– Врача! – крикнул султан.

Он взял руку жены и сжал её:

– Только не умирайте, только не умирайте, прошу вас, любовь моя!

Дверь открылась, и вошёл высокий худой человек с белой бородой в небольшой чалме и в широком чёрном халате, под которым был надет тёмно-синий халат, расшитый серебром.

– Идите! – приказал он повитухам. Подойдя к роженице, он долго разглядывал её, потом взял за руку, чтобы определить по пульсу болезнь. Подняв голову, врач заметил, что одна из принимавших роды женщин так и осталась стоять рядом с кроватью с чашкой в руке.

– Госпожа пить просила.

– Идите, я сам дам ей пить.

Поставив на столик чашку с ложечкой, повитуха медленно вышла.

– Лечите! Вы должны её вылечить! – сказал султан. – Мне не жить без неё!

Врач молча посмотрел на него, но ничего не сказал.

Вошли две служанки, чтобы поставить на пол плошки с горящими ароматическими маслами.

– Целый день не приходит в сознание, – испуганно глядя на свою госпожу, прошептала одна из девушек.

Мумтаз открыла глаза. Вся комната была в какой-то белой дымке, предметы двоились.

«Зажгли ароматические масла, – догадалась она, – но почему всё двоиться? Что со мной?»

– Пить, – прошептала Мумтаз.

Врач взял со стола чашку и ложечкой влил ей в рот воду.

– Пошлите к государю! Скажите, что Мумтаз Махал пришла в сознание.

Девушки выскочили за дверь.

Быстрым шагом в комнату вошёл Шах-Джехан.

– Любовь моя! Как же я люблю вас! Не покидайте меня!

Мумтаз провела рукой по его щеке и прошептала:

– Душа моя…

Ее рука ослабла и упала на постель. Прижавшись лицом к руке любимой, султан зарыдал.

Каждое утро эмиры и раджи являлись в Ам-каз на обязательный утренний сбор у султана, но и на этот раз султан не вышел к ним.