Коэффициент дружбы

К вечеру, когда дом более-менее был убран, а язык из последних сил норовил высунуться и прилечь отдохнуть на плечо, Наталья, наконец, выдвинулась на прогулку. Проходя мимо соседнего участка, она попыталась рассмотреть дом. Однако высокий сплошной забор встал грудью и надежно укрыл приватную жизнь его владельцев, являя миру лишь зеленую крышу, да верхушки окон не то второго, не то третьего этажа. Когда-то на этом месте жили старички, муж с женой. Впрочем, кажется, дедулька помер еще в те времена, когда Наталья занималась дачей.

Сейчас она совершенно не представляла, кем являются хозяева Игоря. Их приезд и стройку она не застала…

Наталья шла по поселку, отмечая, что нового появилось за последние годы. Ровным счетом ничего – как была деревня, так и осталась. Городские районы развиваются гораздо быстрее, чем сельская местность. Кажется, быстро тут развиваются только ненавистные теперь сорняки. Не встретив ни одного знакомого, Наталья остановилась около бабульки, сидевшей на скамейке у калитки. На ее лице явно читалось желание с кем-нибудь перекинуться парой слов.

Однако, узнав, из какого дома Наталья, баба презрительно фыркнула и ушла, сообщив, что работники сейчас на вес золота, на них очередь до самой осени.

Наталью такое поведение местной жительницы практически не удивило, она вообще уже перестала чему-либо удивляться. В самом деле, это не Москва, где соседи в десяти метрах от дома уже не могут узнать друг друга. В поселке известно все обо всех и твой авторитет имеет весомое значение. Вероятно, женщина, чьи мужчины ездили на дачу в гордом одиночестве, не вызывает симпатии у местных аборигенов.

Тем лучше, никто не полезет в душу и не будет набиваться в друзья-товарищи.

Придя домой, Наталья в который раз набрала номер подруги, совмещающей это гордое звание с должностью ее заместителя в Компании. Жанна, коза, весь день то не отвечала на звонки, а то и скидывала их. Что скидывала Наталью не удивляло. Слону понятно, что на фирме что-то происходит. Не зря же она, вопреки договоренности, вылетела с работы одним днем.

А Жанна? Впрочем, если бы Кускову тоже турнули, она бы уже давно оборвала бы Натальин телефон. Значит, еще работает и просто не может говорить.

Жанна ответила после десятого или пятнадцатого звонка.

– Прости, подруга, – запыхавшись, произнесла ее заместитель, – сегодня такой жуткий день. Твое увольнение – это только цветочки. Целый день совещания, собеседования. Жуть. Я вот только пришла, душ приняла. Голодная аки крокодил.