Чужое счастье. Мой чужой монстр

Гибкое тело пронырнуло под едва заметной границей и растворилось в черной густой воде.

Все. Теперь можно всплыть на поверхность, вдохнуть свежего воздуха, погреться в лучах Омаа[1 - Омаа – солнце. – Здесь и далее примеч. авт.].

У края разлома меня ждали товарищи. Что они чувствовали, увидев меня? Радость? Презрение? Страх? Я не знал, чувства разумных были закрыты для меня.

Я был готов к дальнейшим приказам. Пробудившиеся вернулись в Туманные Воды, новых возмущений нет. Потери среди людей невелики.

Магические сети могли спасти всех. Но люди, пугаясь, часто забывали элементарные правила: не пытаться выпутаться, не дергаться. Рвали сети, старались уплыть, порою ныряли на дно, считая, что там они будут в безопасности. Иногда забывали о камне Ветра, как та смуглянка.

Перепуганные… нет, скорее, удивленные карие глаза, упрямый подбородок, глупая решимость на скуластом лице. Девушка не только вывалилась из сети, она ударила Ара, уронила камень и чуть не умерла.

Я кивнул в ответ на знак командира – «свободны», принял человеческий облик и, почти не пользуясь руками, на одной силе ног поплыл к поверхности. Все же две конечности намного удобнее восьми!

Набрав полную грудь воздуха, прищурился на Омаа и лег на спину. Жаркие лучи дарили тепло, временно притупляя голод. Если бы они могли полностью его заглушить, я бы поселился на поверхности и, не прекращая, впитывал тепло.

Ветер обдувал лицо, высушивая соленую воду, в небе носились птицы, вдалеке выпрыгивали из воды дельфины, приглашая поиграть. Я чувствовал, что они зовут. Но не слышал. Раньше задумывался о том, как это слышать ушами, а не ощущать телом, кожей, не улавливать колебания боковой линией или не читать по губам. Ждал с надеждой у родового коралла. Теперь это не имело значения.

– Некоторые островитянки очень даже ничего! Парочку я был бы рад увидеть в своем гареме! – Ар, приподнявшись над водой, снял с волос многочисленные зажимы, расчесал пятерней серебристую гриву.

Почему я терплю Ара? Мне сейчас было слишком тепло, чтобы думать об этом. Энериец назойливо навязывал свое общество, хотя в этом не было никакой необходимости. Хвостатый обладал поразительной способностью оказываться рядом, когда мои инстинкты дремали, и ему ничего не грозило.