В обнимку с ураганом

Большую часть плавучих посудин работники уже оттащили ближе к набережной. Садимся на гальку, вместе завернувшись в добытое честным грабежом махровое полотенце, благо, оно огромное.

– Что нам теперь делать? – я беспомощно смотрю на подругу. – Ладно бы у нас только одежды не было! Телефоны-то тоже тю-тю, и ключи! Как мы теперь в квартиру попадем?

– Похоже, придется ночевать на пляже. Веселуха, однако, – смеется Танька, – это дело надо обмозговать. Эу, мужик, – окликает она работника, связывающего катамараны, – у нас тут одежде ноги приделали, а там и телефоны, и ключи от квартиры.

Не подскажешь, есть тут полиция или администрация? Что-то официальное, куда люди в таких случаях обращаются? Не одни же мы такие.

Мужчина сочувственно качает головой и показывает, где находится отделение полиции. Оно оказывается прямо на набережной, недалеко от нас. Благодарим доброго самаритянина и выдвигаемся просить помощь. Среди по вечернему одетой публики мы выглядим как две золушки на балу после двенадцати часов.

Нет, хуже! У Золушки платье было, пусть и простенькое, а мы прикрываем тела единственным на двоих полотенцем.

– Тань, а будем говорить, что полотенце стырили? – меня не оставляет беспокойство о нашем неблаговидном поступке, – а то вдруг нас в воровстве обвинят. Может, ну его? Давай выбросим.

Подруга возмущенно открывает рот, чтобы возразить, но не успевает. Ее опережает до боли знакомый мужской голос:

– Опана! Это уже плохой водевиль, – перед нами материализуется Денис.

Он одет по вечернему и благоухает вполне вкусным парфюмом. – Красавицы, вы на вечернюю подработку с матрасиком собрались? Так зря тогда от стриптиза отказались. Боюсь, сейчас много не заработаете. Видуха у вас какая-то непрезентабельная.

– Заткнись, мускульный сгусток, – рявкает Танька так, что на нас оборачиваются проходящие мимо люди, а качок начинает, как мне кажется, с удовлетворением хохотать, – не видишь, что ли, вещи увели, пока с вами идиотами катались.

– Мы в полицию идем, – зачем-то добавляю я.

– У меня есть запасная рубашка в отеле, это как раз по пути в отделение, – раздается сзади меня голос Антона, – идемте. Ден, выделишь Тане свою?

Я с благодарностью смотрю на своего спасителя и прощаю ему выходку на катамаране. Конечно, его рубашка сильно не спасет, но хоть не даст замерзнуть. Да и в полиции мокрой и раздетой сидеть не придется. Купальник хоть и подсох, но не до конца.